Штаний Люба - Зажечь белое солнце Глава 2 "Когда дурные приметы сбываются"

 Лодка доставила нас в глухой сводчатый коридор без окон и дверей. Позади виднелся чёрный зев трубы, из которой мы только что вылетели. На некотором расстоянии друг от друга в тёмную стену из огромных гранитных глыб были вмурованы медные лапы. В лапах торчали факелы, неверным светом озаряющие пространство и рождающие несчётные множества зловещих теней.
В метре от меня знакомые девицы в алом «вязали» всхлипывающую блондинку, обматывая её заломленные за спину руки серебристой лентой. А… Не поняла! Шикарный пеньюар Кудряшки куда-то исчез, сменившись серым бесформенным балахоном!
Глянув на себя, я приглушенно ахнула. Э-э-э… Когда это и как меня тоже успели переодеть? Точно помню: когда садилась в лодку, дублёнка и брючный костюмчик цвета топлёного молока были на мне! Вот чёрт…
Придерживая подол серого рубища, я вылезла из диковинного транспорта и выжидательно уставилась на женщин в алом. Вот ведь засада… Лучше бы выдали такой же костюм, как у них. Правда, к моим пепельно-русым волосам и светло-карим глазам этот цвет не слишком подходит, но в том, что есть, я и вовсе чувствую себя мышью-переростком.
Окинув меня неприятным оценивающим взглядом, рыжая кивнула своей товарке:
— А триста тринадцатая вроде ничего. Адекватная.
— Посмотрим, — небрежно отмахнулась та. — Идём уже, — и, подтолкнув жалобно причитающую нечто бессвязное блондинку, двинулась вперёд.
Не видя другого выбора, я решила не дожидаться толчка, и сама пошла следом. Пока никто ничего объяснять явно не собирался, а биться в истерике по этому поводу я не видела смысла.
Шли гуськом: блондинка, которую словно на поводке вела, придерживая за кончик ленты, моя проводница. Потом я, возвышающаяся над всеми чуть ли не на две головы. Замыкала процессию рыжая.
Минут через сорок ходьбы по прямому, как стрела, коридору, мы упёрлись в стену. Справа виднелась небольшая железная дверь, усиленная широкими полосами металла вдоль и поперёк. На кого она рассчитана, интересно? Её же тараном не вышибешь!
— Вот мы и пришли, — развязывая руки всё ещё рыдающей Кудряшке, произнесла брюнетка, в то время как её соратница вставила в незаметную щёлку в дверце крохотный ключик. — Отдохнёте здесь, а чуть позже вам всё разъяснят.
С этими словами она пихнула блондиночку в едва приоткрытую дверь. Прекрасно понимая, что скандалом добиться всё равно ничего не удастся, а бежать некуда, да и незачем пока, я молча кивнула и, пригнувшись, шагнула в… ад!
Почему в ад? Да потому что после гулкой тишины коридора, где слышно было даже лёгкое дыхание проводниц, гвалт, царящий с этой стороны двери, просто оглушал. Визг, рыдания, брань и крики сливались в жуткой какофонии. В огромном помещении было так шумно и суетно, что захотелось зажать уши и спрятаться куда-нибудь подальше от этого безумия.
Но куда? Дверь захлопнулась, едва я переступила порог.
Мы с блондинкой стояли у стены зала, больше всего напоминающего казарму. Ага. Для буйнопомешанных дур. Справа и слева рядами стояли двухъярусные металлические кровати. На каждом койко-месте имелся тонкий серый матрас и нечто вроде скрутки в изголовье. Одеяло? Вероятно.
Широкая дорожка свободного пространства разделяла помещение вдоль. Кое-где по её краям виднелись мощные колонны, поддерживающие довольно низкий потолок. Безжизненно-серые стены также не добавляли интерьеру позитива. И вот если боковые стены ещё можно было разглядеть в тусклом, неведомо откуда берущемся красноватом свете, то дальняя часть помещения терялась во мраке где-то далеко впереди.
Самым же неприятным и пугающим было обилие рыдающих женщин и девиц. Кто-то сидел на полу, кто-то лежал на койках. Поодиночке и группами, вполголоса, шепотом или навзрыд они визжали, плакали, стонали, выли и матерились на чём свет стоит.
Некоторые, потрясая кулаками, бегали; другие просто равнодушно смотрели перед собой. Десятки и десятки женщин! Высоких, низеньких, толстых и тощих… В общем, кошмар.
С затаённым ужасом оглядываясь по сторонам, я медленно пошла по проходу в центре зала. Блондинка же не преминула вцепиться в меня, как клещ, и теперь семенила следом, жалостливо причитая и подвывая себе под нос. Подумалось, что Кудряшка немка. Уж больно её речь немецкий напоминала. Нет, языка я не знала, но по звучанию очень уж похоже.
Впрочем, все относительно членораздельные стоны и крики, доносящиеся до моего слуха, были на разных языках. Показалось, пару раз слышала родную русскую речь, ридну мову, и даже английский, на котором могла с грехом пополам связать пару фраз. Насчёт французского и итальянского не уверена, но, возможно, были и они. И всё же львиная доля выкриков не вызывали никаких ассоциаций. С другой стороны, я далеко не полиглот, так что не мне судить.
Мы всё шли и шли. Зал казался бесконечным. Колонны вдоль «дороги» тоже ординарностью не отличались. Где-то на уровне моей талии их опоясывали каменные выступы. Будто на палку тазик недели, ей Богу! И, кстати, в этих самых «тазиках» и вода имелась. На первый взгляд даже чистая…
Постепенно народу вокруг становилось всё меньше. Появились незанятые кровати. Вспомнив, что я одна тысяча триста тринадцатая, поймала себя на ощущении, что и предыдущих тысячу триста двенадцать «претенденток» тоже запихнули сюда. Всех. А сколько ещё их будет?
Исключительно «интереса для» дошла до конца этого нереально огромного зала, хотя для этого понадобился почти час Правда, мы скорее плелись, чем шли. Торопиться было некуда, да и не за чем. А если уж совсем откровенно, я просто не знала, как быть, и пыталась понять, во что вляпалась, и почему. К сожалению, лицезрение четвёртой стены ничего не дало. Абсолютно идентичная первой железная дверца, такие же кровати, столпотворение и гвалт истеричных пленниц.
Оглядевшись, пришлось признать неизбежное: представления не имею, что делать дальше. В итоге пару раз толкнула дверь для очистки совести, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, пошла обратно. Выбрала кровать поближе к центру и подальше от завывающих сокамерниц.
Скруткой в изголовье оказалось, как я и предполагала, одеяло. Серое, очень тонкое, и как будто даже не новое. Забросив его и ещё парочку с пустующих кроватей на верхнюю «полку», забралась следом по узкой лесенке, обнаружившейся с торца. Разувшись, засунула отдаленное подобие чешек, сменивших мои сапоги, под чахлый матрац.
Блондинка, не отходящая всё это время от меня ни на секунду, вскарабкалась туда же. Подавив желание отпихнуть зарёванную девицу, я устроилась поудобнее и закрыла глаза. Ощущая, как едва слышно всхлипывающая Кудряшка-прилипала возится рядом, прижимаясь к моему боку, я от души пожелала себе проснуться на собственном диване. Всего лишь открыть глаза уже дома, и забыть эту злосчастную пятницу, как обыкновенный кошмар.
Видимо, я действительно сильно устала, так как ни тонкий матрас, ни узкое ложе, ни поскуливающая где-то в районе подмышки Кудряшка, ни сливающиеся в ровный гул голоса остальных женщин не помешали мгновенно отключиться…
А потом мне по голове прилетело тапком. Чуть не сверзившись спросонья на пол, я подскочила на кровати и еле-еле успела поймать блондинку, которую ненароком толкнула.
Проморгавшись, осмотрелась и поняла, что буянила крупнокалиберная взлохмаченная тётка внизу. На вид довольно молодая, краснощёкая, косая сажень в плечах, она старательно ломала соседнюю койку. Совсем сбрендила! Видно же, что каркас литой: ни швов, ни заклёпок, даже сетка непонятно как крепится, будто врастая в металл остова!
Но, не смотря на внешнюю крепость припаянных к каменному полу кроватей, ножки их в руках этой богатырши гнулись вполне заметно. Хорошо хоть, только гнулись, а не ломались. Вероятно, леди-Халк с русыми косами до колена решила заполучить оружие. Пусть и в виде дубинки из обломка мебели. Вот только чувствую, этот номер у неё не прокатит. И слава Богу, а то рядом с такой силачкой и так страшновато, а уж с дубинкой… Нефиг нафиг! И без того есть, чего бояться, чтобы силы ещё и на это тратить!
Оглядевшись по сторонам, я обнаружила, что нашего полку прибыло. Теперь не только у дверей, но и тут толпились плачущие и матерящиеся женщины. Интересно, а сколько всего «претенденток» должно быть? И когда нам хоть что-то объяснят? И вот ещё вопрос: потребности в воде, еде и посещении туалета я не ощущаю. Почему?
Может, это всё же сон? Ущипнув себя, я поморщилась от боли. Нет, лично для меня происходящее очень даже реально. Вывод? Оценив энтузиазм и адекватность светлокосой богатырши, решила сменить лежбище. Так, от греха подальше. Я потихоньку сгребла в кучку экспроприированные одеяла и, поглядывая искоса на взбесившуюся дамочку, спустилась с кровати.
На нижнем ярусе, лёжа на животе, взахлёб, но совершенно беззвучно, рыдала совсем молоденькая девчушка. Лица её я не видела, но не до конца оформившаяся фигура и по-детски выпирающие лопатки вкупе с узкими бёдрами наводили на определённые мысли. Всучив кипу одеял не отстающей от меня Кудряшке, я присела на краешек кровати.
— Эй, ты чего ревёшь, чудушко? Разве мама с папой не говорили тебе, что слезами горю не поможешь? — Я осторожно погладила девочку по волосам, достойным рекламы любого шампуня. Блестящие, длинные и густые, они были насыщенного чёрного цвета с красноватым отливом. — Ну, не плачь. Всё образуется…
Неожиданно стремительно малышка взметнулась и повисла на мне, вцепившись похлеще блондиночки. При этом мелкая уткнулась носом в район плеча у шеи и принялась рыдать пуще прежнего: громко, горестно, с подвываниями. Да так жалобно, что, глядя на неё, Кудряшка решила составить компанию новенькой и вплела свой голос в «плач Ярославны». Вот, чёрт!
С каждой минутой слезоразлива во мне всё явственней закипала злость. Не перевариваю этих соплей! Как можно так откровенно распускать нюни, если нет веских причин? Мы живы, пока никого с увечьями тоже не вижу. Чего рыдать-то? Словно это хоть кому-то помогло!
Вероятно, ненависть к «соплям» выработалась на соревнованиях. Сколько училась — раз в две недели ездила то на одни, то на другие соревнования. Только благодаря этому неизменно получала «отлично» на всех экзаменах и крупных проверочных.
Биатлон, бег, прыжки, плавание, лыжи, стрельба из лука… Вот баскетбол, в который с моим-то ростом сам Бог велел играть, я искренне ненавидела. Люто, от всего сердца! Наверное, потому, что первым вопросом, который мне задавали при знакомстве, всегда было: «Ой, ты в баскетбол играешь»? Р-р-р…
Это я к тому, что на всевозможных слётах и соревнованиях я бывала едва ли не чаще, чем дома. И каждый раз среди участниц находилось десятка два сверстниц, заливающихся слезами. Кто бы знал, как это бесит!
Ведь соревнования — не новогодняя ёлка, где подарки вручают всем без исключения. Да и проигрыш вовсе не означает, что ты плох. Просто кто-то оказался в этот день лучше. И что с того? Рыдать по этому поводу? По-моему — идиотизм полнейший. Всегда кто-то в чём-то будет лучше тебя, но ты-то от этого хуже не становишься.
Наверное, поэтому слёзы ассоциируются у меня с глупостью, и вызывают приступы раздражённой брезгливости. Нельзя же так унижаться! Ни перед людьми, ни перед самой собой. И последнее, пожалуй, даже важнее.
Нет, всякое бывает. Бывает и такое, что можно выть белугой. Вот когда у моей однокурсницы погибла мать, та, сидя под столом в общаге, в голос рыдала часа три без остановки, и ни на йоту не потеряла себя ни в чьих глазах. Там была причина горевать, реальная и очень веская, но не сейчас же?!
Окончательно потеряв терпение, я прикрикнула на Кудряшку и отодрала от себя вторую плаксу.
— Спокойно, — крепко держа малышку за плечи так, чтобы смотреть ей прямо в глаза, произнесла я, и чуть не подавилась от изумления. Ничего себе, малышка! Впрочем, не о том сейчас. Отогнав мимолётный испуг, я продолжила, не подавая виду, насколько ошарашена и выбита из колеи: — Пока причин для истерики нет. Утро вечера мудренее, поэтому сейчас ты успокоишься, умоешься и поспишь. Понятно?
Конечно, девочка ничего не поняла, но когда я встала, послушно пошла следом к ближайшей колонне с «тазиком». В углублении имелось достаточное количество довольно чистой воды, которая стекала прямо по столбу откуда-то сверху, и уходила через крохотные отверстия в теле колонны. Не уверена, что эту воду можно пить, но умыться — наверняка. На всякий случай окунула ладонь и осторожно слизнула с пальца прозрачную каплю. Вода, как вода.
Малышка тихо всхлипывала и на мои попытки объяснить жестами, чего добиваюсь, никак не реагировала. Пришлось взять дело в свои руки и умыть её силой. Кудряшка быстро сообразила, что по чём, и ополоснула лицо сама. Если это — сон, то самый бредовый из всех, которые мне до сих пор снились.
В итоге, минут через двадцать мы, теперь уже втроём, улеглись на новую кровать. Пришлось отойти подальше, чтобы леди-Халк в ажиотаже не снесла и нас ненароком. Закрыв глаза, я вздохнула и попыталась успокоиться. То, что увидела, заглянув в лицо заплаканной девчонке, никак не хотело укладываться в голове.
У этой малышки были обалденно красивые крупные и яркие глаза. В ореоле пушистых чёрных ресниц, тёмно-серые, с отливом в синеву и… с вишнёвым зрачком, напоминающим четырёхконечную маленькую звездочку! Да уж… вот это действительно – пятница, тринадцатое!
Сколько я пролежала вот так, в полудрёме, сложно сказать. Не оставляло ощущение, будто я — сосиска в хот-доге. Из-за узости лежанки девушки, не пожелавшие спать отдельно, устроились по обе стороны от меня, облапив, словно мать родную. И если честно, это основательно раздражало.
С одной стороны, я не привыкла брать на себя ответственность за кого бы то ни было, а с другой — рядом с этими миниатюрными куколками чувствовала себя не только дылдой, что само по себе привычно и оттого не страшно, но и матроной в годах. Вот последнее напрягало, и сильно. В двадцать восемь меня, конечно, нельзя назвать малолеткой, но и почтенной дуэньей быть ещё рановато. Тем более для таких откровенно симпатичных девушек.
Хорошо хоть комплексы по поводу внешности я извела ещё в училище. Этому, как ни странно, поспособствовал всё тот же рост. Осознав, что будучи в буквальном смысле на голову выше всех парней не только на своём курсе, но и на двух старших, местной Кармен мне не быть ни при каком раскладе, я перестала обращать внимание на остальное.
Какая разница, третьего размера у меня грудь, или пятого, если всё равно Васька Хоботов, в которого я тайно была влюблена на первом курсе, едва доставал макушкой мне до носа? Будь я пониже ростом и пофигуристее, карие глаза, крупные губы, чуть вздёрнутый нос и слегка удлинённый овал лица смотрелись бы неплохо при светло-русых волосах. Но в реальности лицо никакого значения не имело. Кто его разглядит-то там, наверху? Кому это надо?
В целом, не смотря на то, что рядом с юными красавицами я смотрелась вовсе по-идиотски, меня это мало волновало. И тем не менее, некоторое чувство досады присутствовало. Не знаю уж, зависть ли это была, или поднявшие голову сомнения в собственной полноценности, но это самое «нечто» основательно нервировало. Не считая ситуации в целом, конечно. Ох…
Так ли, эдак ли, но пока единственным разумным действием виделось ожидание дальнейшего развития событий. Потому и считала про себя розовых слоников, неуклюже прыгающих через низенький заборчик. Дрёма накатывала волнами, не давая отключиться окончательно от гама вокруг. Отрывистые сновидения были тревожными и откровенно бредовыми.
Сначала соседка с пустым ведром и в алом обтягивающем брючном костюме. Потом чёрный кот, зловеще сверкающий глазюками из подворотни. Кот превратился в банку с серебряным вензелем. В банке копошились новорожденные хомяки. Лысые, красные и похожие на червячков…
Внезапно по нашей казарме-тюрьме разнёсся протяжный громкий вой на пугающе-высокой ноте. Зевнув, я села и тут же фыркнула, глянув, как испуганно таращат сонные глаза мои подопечные.
— Нужно идти, — еще раз зевнула я и потянулась, разминая слегка затёкшие от неудобной позы мышцы. — Если очень повезёт, нам сейчас объяснят, где мы, и для чего.
Неторопливо умывшись, и по мере возможности приведя в порядок волосы, я пошла к двери. Обстановочка вокруг была та ещё. И без того нервные, при появлении нового элемента в виде воя, женщины словно сошли с ума. Напряжение и предчувствие беды повисло в воздухе так явно, что, казалось, его можно было потрогать.
Ох, как мне это не нравится… Даже больше, чем заключение в бредовом кошмаре.
Не доходя до дверей метров десять, я остановилась. Тэкс… Наиболее агрессивно настроенная часть сокамерниц потихоньку подтягивалась к центру прохода. А тут я со своими цыплятами? Нет уж, так дело не пойдёт!
Цапнув подопечных за руки, я осторожно, чтобы не привлекать лишнего внимания, потянула их вглубь помещения. Толпа всегда опасна, потому как безумна. Мне и самой на рожон лезть неохота. Но я-то в случае чего отмахаюсь, а вот мелких в сутолоке и затоптать могут. Мы уж лучше в стороночке, за кроватями отсидимся. Посмотрим, послушаем, а там видно будет.
Едва мы переместились из потенциально опасной зоны, раздался пронзительный визг, и рокочущая толпа всколыхнулась. Оглянувшись на звук, увидела мерцающее алое пятно ничего, возникшее в паре метров над головами женщин.
— Быстро наверх! — рявкнула я, махнув рукой в сторону ближайшей койки. Та была четвёртой от прохода, и оставались шансы, что в случае волнений выстоит.
Девчонки, не понимая, почему я вдруг повысила голос, жалобно заскулили. Вот, чёрт! Только этого мне не хватало.
— Ладно-ладно… Не войте, — подсаживая ошалевших от страха малолеток, успокаивающе пробормотала. — всё будет хорошо.
Изначально, я собиралась аккуратно разведать, что к чему, и, если повезёт, найти кого-нибудь русскоязычного в колышущейся массе разноцветных голов, но пришлось забраться на верхотуру и самой. Только облапив меня, как полиэтилен мокрую задницу, мои бестолковинки немного притихли. Впрочем, оно и к лучшему: меньше шансов огрести между делом. Стараясь не слушать приглушённых причитаний моих девиц, я всмотрелась в переливы объёмного пятна над толпой.
Как и предполагала, брожения уже начались. Несколько женщин, из тех, кто покрепче, старательно громили бортик колонны и швыряли обломки камня в алое нечто. Ну не дуры ли? Воздух — он и есть воздух, какого бы ни был цвета. Естественно, камни пролетали мерцающую область насквозь и падали. А внизу и яблоку негде было упасть, не-то что камню. Вот и…
Не знаю, насколько серьёзны оказались ранения, но гвалт стоял оглушительный. Хоть уши зажимай! И это здесь, в некотором отдалении, а что творится там, в центре событий? Да, хорошо всё же, что с девчонками осталась.
Сокрушённо покачав головой, я раздражённо глянула на высокую фигуристую и довольно красивую шатенку, крушащую ближайшую к нам колонну. Хм… Сделав мелким знак ждать, в темпе вальса сгоняла вниз и разжилась парочкой запасных одеял. Потом забралась обратно на нашу верхотуру и укутала девчонок с головой.
Теперь мы сидели, как три совы в дупле, и только носы торчали из импровизированной палатки. Не бог весть какая защита, швырни кто камень в нашу сторону, но это лучше, чем вообще ничего. Авось, смягчит или отведёт удар.
А народ собирался всё быстрей. Сначала я даже не поняла, почему. Всё же, львиная доля пленниц просто рыдала, не замечая никого и ничего вокруг. «Активисток» было человек триста-четыреста. Мы с девчонками, кода сюда пробирались, заметили, что большая часть сокамерниц не делает и попытки идти к выходу, предаваясь апатии и унынию. А тут — словно волна серых балахонов! Идут и идут. Кто-то вяло, едва переставляя ноги и вперив взгляд в пол, не замечая тычков и шума. Другие торопливо, испуганно, то и дело оборачиваясь назад через плечо.
Лишь спустя четверть часа я поняла, в чём причина такого «нашествия». От центра к двери неторопливо, и в тоже время неуклонно, надвигалась серо-бурая стена, будто поршнем выдавливая безвольных женщин. Кровати и колонны беспрепятственно проходили сквозь неё, а вот пленницы нет. Рискну предположить, что на противоположном конце помещения, около второй двери, происходило сейчас нечто подобное.
Самое жуткое было — видеть, как «стена» собирала тех пленниц, которые так и не среагировали ни на что, впав в ступор. Таких оказалось на удивление много. Человек пятьдесят точно. Так же, как ковш снегоуборочной машины толкает перед собой снег, толкала безвольные тела равнодушная преграда. Если женщина оказывалась между «поршнем» и надвигающейся колонной или припаянной к полу кроватью…
Вот почему хруст костей был слышен даже сквозь вой и ор?! Или это мне только казалось, что я его слышу? Возможно, но именно в этот момент мне стало по-настоящему страшно. До сих пор, вопреки всему, происходящее воспринималось как некая дикость, бред. Или сон, только чересчур реалистичный и странный, но… Господи, спаси и сохрани!
Покрепче прижав к себе подопечных, я укутала их так, чтобы они не могли видеть кровавого месива. Помочь тем, у движущейся стены, было нереально. Внизу колыхалось, рыдало и визжало человеческое море, испуганное, истеричное и оттого смертельно опасное.
Многие пленницы, как и мы, забирались на кровати и замирали на верхних ярусах обезумевшими от ужаса бесформенными птицами. Некоторые, стремясь последовать их примеру, не чурались скидывать более удачливых конкуренток с занятых мест, и толпа смыкалась над «павшими».
Никогда не отличалась излишней пугливостью, но сейчас всеобщий ажиотаж, граничащий с истерикой, охватил и меня. Когда над краем нашего убежища поднялась рыжая голова, и бешено вращающая глазами женщина вцепилась в Кудряшку, блондиночка истошно завизжала, а я…
В других обстоятельствах я поступила бы иначе. Очень на это надеюсь, по крайней мере. Но тут просто резко выкинула ноги, столкнув рыжую вниз. И в этот момент мне не было её жаль. Я вообще ни о чём не думала, кроме перепуганной насмерть девчушки, льнувшей ко мне с одной стороны, и черноволосой малышки, не менее усердно стискивающей талию, с другой.
Впрочем, несколько человек всё же потеснили нас, но так как они не посягали на наше право занимать своё место, я не рыпалась. Так даже лучше. Меньше шансов, что какая-нибудь оголтелая психопатка доберётся до малышек, если по краю кровати будет буфер из посторонних.
И, кстати, та рыжая, которую я скинула, всё же добилась своего, только на соседней кровати. Её искажённое жуткой гримасой лицо и визг летящей в толпу чуть полноватой блондинки никогда не забуду! И взгляд, брошенный на меня в упор, и жест… Ногтем большого пальца поперёк горла, не отрывая глаз от нас с девочками… А ещё улыбка… вернее, оскал рыжей, и острые, чуть удлинённые зубы, сверкнувшие белизной даже в красноватом полумраке этого жуткого места…
Внезапно высокий вой, так и не стихнувший с момента нашего последнего пробуждения, оборвался. Надвигающаяся бурая стена замедлила своё движение, и спустя пару секунд вовсе замерла. Я перевела взгляд с толпы на мерцающий участок пространства у двери и…
Женщина в алом появилась из ниоткуда, словно шагнув сквозь невидимую дверь. Темноволосая, красивая, уверенная и слегка надменная, она сильно напоминала тех двоих, которые встретили нас с Кудряшкой. Тех, которые привели нас сюда…
Незнакомка обвела беснующееся под её ногами стадо высокомерным взглядом и поморщилась. Откровенно говоря, я бы тоже поморщилась. Слишком мало обезумевшая от ужаса толпа напоминала людей. Крики, стоны, даже драки кое-где… выглядело всё это отвратительно. Только чего она, кем бы ни была, хотела, поставив нас в такие условия?
Она не хотела ничего. Просто прикоснулась к выпуклому браслету на запястье, и гвалт в одно мгновение стих. Женщины разевали рты, но не издавали ни звука. Вот тогда-то парящая над толпой красавица удовлетворённо улыбнулась и насмешливо приподняла бровь. Как ни странно, даже издалека я видела каждую ресничку на чуть бледноватом лице.
— Итак, добро пожаловать в Урог, — явно издеваясь, произнесла незнакомка. — Все вы — пленницы Повелителя Таганаса, и все — претендентки на роль его жены и нашей Повелительницы. Как понимаете, только одна, самая достойная, займёт это место. Кто, станет ясно позже.
Я слушала, раскрыв рот от изумления, и в то же время отмечая пристальное внимание, с которым практически все внимали речи красавицы. Мои цыплята тоже! А значит, они понимали, о чём та говорит! Всё, или почти всё! А меня не понимали… Бред! От первого до последнего слова! Но всё же я слушала и запоминала, чтобы потом разобраться на свежую голову. Если конечно, представится такая возможность.
— Подробные разъяснения и устройство, позволяющее понимать речь друг друга, вы получите, когда пройдёте первое испытание. Оно начинается прямо сейчас.
Незнакомка небрежно взмахнула рукой, что-то произнесла, касаясь губами браслета и вместо маленькой металлической дверцы, практически невидимой за толпой, по стене расплылась изображение арки, затянутой серовато-бурой плёнкой.
— Испытание простое. Вам требуется просто дойти по тоннелю до дома Тридцати Солнц. Заблудиться там невозможно, но если кто-то решит остановиться на полпути — пожалуйста. Никто никого не принуждает.
В следующее мгновение женщина в алом исчезла, как исчезла и закрывающая арку плёнка, открыв взглядам сводчатый тоннель, озарённый багряными всполохами неверного света. Из прохода повеяло сухим теплом и чем-то горьковатым, перекрывшим даже запахи пота и страха. Толпа безмолвствовала, не решаясь шагнуть в неизвестность.

0 рецензий

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять рецензии.