Терехов Борис Владимирович - Переписка Энгельса с Шариковым

 Переписка Энгельса с Шариковым

Фридрих Энгельс, с лицом бледным и мученическим, лежал в своей спальне и тоскливо смотрел на лепнину на потолке. Острые боли в области паха не позволяли ему подняться с койки. Виной всему была воспалившаяся грыжа. Грыжу он получил давно, когда грохнулся с лошади, предаваясь забаве английской аристократии – охоте на лис. С тех пор злосчастная грыжа каждый год напоминала о себе – ему приходилось несколько дней кряду соблюдать строгий постельный режим и принимать лекарства, прописанные личным врачом.
За окном сгустилась темнота, и на лондонских улицах зажглись газовые фонари. Обычно их мерцающий свет раздражал его чувствительные глаза, но сейчас он был согласен даже на это – лишь бы покинуть свою спальню, пропахшую сигарным дымом, и прогуляться по Лондону. Подышать его молочно-туманным воздухом.
На глазах Энгельса навернулись крупные слезы. За что ему такое наказание? Неужели за его доброе сердце фабриканта и ученого-марксиста?
В дверь осторожно постучали, и в спальню заглянула седовласая горничная, миссис Хадсон.
— Извините, господин Энгельс, к вам ренегат Каутский.
— Пускай войдет, — слабо махнул рукой больной.
Из-за спины горничной тотчас вынырнул интеллигентный лысоватый Каутский и бочком приблизился к койке Энгельса.
— Добрый…
— Миссис Хадсон, — прервал его Энгельс, обратившись к горничной, – скажите детям моего покойного друга Карла Маркса, чтоб так сильно не шумели у себя внизу. Наверно, опять забрались в мой винный погреб.
— Разве за ними уследишь? Играют в прятки по всему дому, но особенно в винном погребе.
— Понимаю, девочки – проказницы. Но дайте им закусить, что ль?
— Хорошо, пойду, приготовлю закуску, — ответила та и закрыла дверь спальни.
— Добрый вечер, Генерал! – поздоровался Каутский, назвав Энгельса его любимой партийной кличкой.
— Добрый, Карл, добрый.
— Как ваше здоровье?
— Паршиво, — поморщившись, ответил больной и показал жестом на венский стул в отдалении.
— Я принес вам пудинг. Bitte schön.
— Danke schön. Но мне сейчас кусок в горло не лезет… Знаешь, Карл, почему я тебя позвал?
— Предполагаю, Генерал, что вы хотите простить своего верного ученика, — смиренно ответил Каутский, склонив голову.
— Хм. Ты читал мою книгу «Происхождение семьи, частной собственности и государства»?
— Читал? Больше того, я имел честь ее изучать!
— Отлично. Тогда ты должен знать, как я отношусь к семье. А ты, филистер и ренегат, бросил свою жену Луизу! Такую красивую и обходительную женщину! — гневно произнес Энгельс. – Я, к примеру, когда померла моя жена Мэри, женился на ее сестре, хотя она была уродина уродиной. Потому как для меня главное – семейный очаг!
— Э-э-э… — попытался возразить Каутский.
— Ладно, оставим эту тему. Я позвал тебя по другому поводу. На днях я получил письмо из России от некого Шарикова Полиграфа Полиграфовича. Письмо короткое, обрывистое, но емкое по содержанию. Оно касается и тебя, — он сунул руку под подушку, достал оттуда скомканный лист бумаги и нацепил очки. — Вот послушай: «Прочитал, Фридрих, твою переписку с Каутским… Не согласен я… Извращенцы какие-то… Голова пухнет… Взять бы вас двоих, да и отыметь…»
— И все?
— И все.
— Призрак! Призрак бродит по Европе. В особенности по России, — пробормотал Каутский. – Этот Шариков имел в виду, то о чем я подумал?
— Именно то самое. Видно, что он не оратор и не склонен банализировать свою мысль.
— Как, по-вашему, он сможет осуществить свое намерение?
— Судя по стилю письма, вполне.
— Mein Gott! Mein Gott! – Каутский вскочил со стула и в смятении забегал по комнате. – Я этого не хочу! Я этого не люблю!.. Что же нам делать, Генерал?!
— Прежде всего, Карл, успокойся! Представь, это мне тоже не доставит удовольствия. Тем более, сейчас, когда у меня разболелась грыжа, — строго сказал Энгельс. – Теперь садись за мой письменный стол. Бери перо и пиши. «Herr Шариков! Мы сами тебя отымеем во все дыры, собака ты несчастная. Приезжай, ждем. С глубочайшим почтением, Энгельс и Каутский». Распишись. И дай расписаться мне.
— Гениально, Генерал! Это ваша знаменитая способность синтетической оценки обстоятельств и сил! Так мы и поступим! Я бы до этого никогда не додумался!
— А то… Устал я и от тебя, Карл, и от Шарикова. Хочу отдохнуть. Прощай! – утомлено произнес Энгельс и пригладил бороду. — Да, только помоги мне достать утку из-под койки.

0 рецензий

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять рецензии.