Игорь Рябов - Свиток 3

 Бестолковая жирная муха уже четверть свечи с упрямым постоянством, достойным зависти при лучшем использовании, долбилась своей безмозглой головенкой в оконное стекло, пытаясь вырваться из удушающей духоты класса на свободу. По всей видимости, она надеялась, что снаружи жить интереснее и комфортнее. Но судя по яро палящим лучам солнца, бьющим прямой наводкой в лица и затылки учеников, измученно развалившихся на жестких деревянных скамьях по обе стороны длинного стола, на улице мухе облегчения не найти. Как и ребятам тоже. Но тупое насекомое, минуту отсидевшись на подоконнике после очередного столкновения с непонятной для него прозрачной преградой, вновь взмывало вверх, натужно и противно жужжа. В который уже раз описав неровный круг над головами подростков, муха опять поперла на штурм препятствия, нынче взяв разгон посильнее прежнего. Как и следовало ожидать, сшибка со стеклом тоже вышла за рамки обычного. Теперь муха не отсиживалась на подоконнике, а отлеживалась, задравши лапки кверху.
Итаре, измученной духотищей и двумя послеобеденными уроками, отсиженными перед этим, порядком надоело мерзкое жужжание над головой, которое самым наглым образом вплеталось в вялое гудение собственных мыслей, едва ворочающихся в черепной коробке на последнем издыхании.
Несусветная жара. Липкая духота. Настолько липкая, что кажется, будто не дышишь горячим воздухом, а пьешь его, словно свежесваренный густой кисель. К слову сказать, именно таким сегодня на обеде попотчевали на загладку. Вкусно, конечно, но для подобной жарищи абсолютно неподходяще. Как и был неуместен последовавший сразу после приема пищи урок словесности, на котором учительница заставила ребят написать короткое сочинение на тему ”Я и мои мечты”.
Да кому придет в голову делиться своими самыми сокровенными мыслями со всеми подряд без разбору? Если человек, конечно, пребывает в здравом уме, а не смертельно болен прогрессирующим эгоцентризмом, настойчиво требующим постоянно торчать на самом солнцепеке всеобщего внимания, купаться в лучах праздного любопытства охочих до сплетен людей, и нежиться на мягком песочке мнимой значимости собственной персоны. Тут да, особый случай: эгоцентризм — недуг тяжелый, массовый, сродни эпидемии, и, к сожалению, не поддающийся лечению. Но хорошо, что у большинства колдовцев и колдовок к нему иммунитет имеется. Сочинения ученики, естественно, накорябали на пергаменте, по большей части правдоподобно наврав о своих ребячьих мечтах так искусно, чтоб взрослые наставники приняли их писульки за откровения, если удосужатся их прочитать когда-нибудь.
Потом мозги подростков, страдальчески изнывающие от настолько бурно начавшегося лета, когда хочется купаться в прохладной воде до тех пор, пока губы не посинеют, а не торчать за партой в душном помещении замка, целую свечу засоряли числами, треугольниками, окружностями, хордами, медианами, биссектрисами и снова цифрами, цифрами, цифрами. Урок геометрии показался еще более мучительным, чем предыдущий. Вдобавок наставник Горчак настолько строг, что на его занятиях не забалуешь и даже на пару взмахов ресниц не расслабишься. Почти все вздохнули с нескрываемым облегчением, когда сквозь мутные стекла – в этом классе их почему-то еще не успели надраить до блеска после зимнее-весенней непогодицы – пробился зычный звук колокола, даровавший мальчишкам и девчонкам на некоторое время иллюзию свободы. Она продолжалась ровно столько, сколько потребовалось времени добраться дружной толпой от одного класса до другого.
А теперь вот занятия на отвлеченные темы. На сей раз Дайча, учившая ребят всему понемножку из не шибко важных на их взгляд наук, решила, что подросткам полезно развивать логическое мышление. И подбросила такую заковыристую косточку для обсасывания и заточки зубов, что эти самые зубки все до единого поломаешь, пока догрызешься до сути. И совсем не факт, что внутри косточки тебя дожидается лакомство из заслуженной истины, как ты был с самого начала уверен, а не что-то другое. А если и она там окажется, то кто знает, понравится ли тебе её вкус?
Однако ж одно обстоятельство радовало без сомнений: этот урок последний. Самый-самый что ни на есть — последний! И на сегодня, и на весь этот учебный год, многим из воспитанников показавшийся трудным и нескончаемым… Но проклятая муха доводит своим неутомимым жужжанием до белого каления!
Терпение у Итары окончательно лопнуло. Девушка, сидевшая аккурат напротив окна, в которое настойчиво долбилась злыдня, на сей раз вовремя услышала, как муха врезалась в стекло, а затем и шлёпнулась на подоконник кверху лапами. Резко развернувшись, колдовка почти без замаха припечатала по надоеде свитком пергамента-черновичка, который она загодя приготовила, почувствовав, что нервишки натянуты до предела. Если его придется пустить на растопку, то и не жалко нисколечко: он уже весь исписан, исчеркан. Тем более оно того стоило! Итара не промазала, заслужив откровенно одобрительные взгляды близсидящих сверстников и нестрогое, но укоризненное покачивание головы престарелой преподавательницы.
— Развлечение закончилось, — слегка повысив голос, объявила Дайча, устраиваясь поудобнее в кресле с высокой спинкой, стоявшим чуть сбоку от торца стола. – Давайте вернемся в наши дебри логики, в которых мы с вами, похоже, заблудились надолго.
По классу прошелестел легкий ветерок недовольства учеников, которые никак не могли понять, чего учительнице от них надобно. Они же предельно ясно ей растолковали, что почём, а вовсе не блуждали в дебрях логики, как она соизволила выразиться.
— По вашим глазам, пылающим праведным возмущением, вижу, что я достала всех вас своей непонятливостью, — мягко усмехнулась учительница, умело изобразив на маленьком личике, густо испещренном морщинами, добродушную наивность. – Может быть и вправду, я давно из ума выжила или впала в старческий маразм, как большинство из вас сейчас подумало. Но всё равно, вот никак не получается у меня уяснить, какое у вас, колдовцев и колдовок, основное предназначение в этом пестром мире. Попытайтесь-ка добавить еще несколько штрихов для целости картины, к тем, которые до этого нарисовали.
Дайча бегло скользнула взглядом по лицам учеников и остановила свой выбор на Итаре, поднеся к глазам видавший виды простенький лорнет и едва заметно вскинув насмешливо правую бровь, словно заранее развеселившись от забавного ответа. Пожилая магичка, которая ростом и телосложением выдалась чуть покрупнее своих учеников, умудрялась тем не менее доставлять экзаменуемым собеседникам несравнимую со своими габаритами массу неудобств. Стоит только чуть неправильно высказаться, сделать неверный вывод или тем паче построить кособокую логическую пирамиду, базирующуюся на ложном основании – пиши пропало. Всё, ты на крючке! И не сорвешься с него, пока тебе доходчиво не объяснят, насколько же ты глуп. Мягко втолкуют, любезно и дружелюбно. Да только разве от этого становится меньшим ощущение собственной умственной неполноценности? Хотя может быть, лишь только Итара подобным образом реагирует на свои промахи в логике, коря себя в душе за примитивное мышление? Посмотреть на Астика, так тому даже откровенные выволочки от учительницы, на которые он пару раз нарывался, необдуманно нагородив выводов сикось-накось, как с гуся вода. Или взять к примеру Азву: махать мечом у подружки слабовато получается, зато языком почесать – равных во всем замке не найти. И с Дайчей она частенько до хрипоты спорила, не смотря на её учительский статус, почтенный возраст, умудренность жизненным опытом. И даже порой не взирая на собственную неправоту, которую в те жаркие моменты спора не заметил бы только слепой глухонемой мертвяк. У Итары так вести себя не получается. Видимо, излишняя скромность мешает брать нахрапом то, что не заслужено, да и не принадлежит тебе.
Девушка смущенно прокашлялась в кулак и тихо, но вместе с тем твердо, с некоторым вызовом в голосе, произнесла:
— А мне нечего добавить к уже сказанному ранее. Все основные наши цели названы верно.
— Ну, допустим, названы, — неуверенно, словно сомневаясь, согласилась с ученицей Дайча. – И какая же из них, по твоему мнению, главная?
— Защищать добро, бороться со злом, — не задумываясь, отчеканила Итара, уточнив на всякий случай, — с монстрами в первую очередь.
— Вот как?! – оживленно-радостно удивилась наставница, вновь вскидывая к глазам лорнет, чтобы вдосталь полюбоваться на рыбку, заглотившую наживку. – Монстры, значит… И кто же они такие, эти монстры? Как вы будете их отличать от тех, кого наоборот нужно защищать?
— А чего там отличать-то? – широко осклабившись, встрял в обсуждение Астемий, сидевший напротив Итары и решивший морально поддержать свою лучшую подругу. – На уроках монстроведенья за семь лет обучения мы их как облупленных изучили. Гнусные рожи, тело зачастую покрыто шерстью, клыки, рога, хвосты, изо рта воняет всякой дрянью…
— Кабан тоже попадает под твое описание, Астемий, — прервала перечисление внешних признаков чудовищ Дайча, невинно поинтересовавшись у юноши: — Выходит, он тоже монстр?
— Не-е, — в показной задумчивости поскрябав затылок, ученик расплылся в еще более широкой улыбке. – Какой же из него монстр? Кабан – парнокопытное жаркое на четырех ногах. Вкусное!
Парнишка мечтательно закрыл глаза, причмокивая от удовольствия. По классу прокатился дробный смешок. Даже учительница не осталась равнодушной к удачно сыгранной интермедии, скупо улыбнувшись уголками губ. Правда, её веселье продолжалось недолго.
— Значит, по одним только внешним признакам отсортировывать ваших врагов не получится. Итара, у тебя есть еще какие-то соображения, которые позволят нам точно определиться с понятием ”монстр”? Скажу вам по секрету, что на самом деле чудовищ, с которыми вам возможно предстоит в своей жизни столкнуться, гораздо больше, чем поместилось в учебники по монстроведенью. А о скольких мы пока еще вообще и не слышали, даже подумать страшно! Вот и представьте: выходите вы за стены замка, допустим, вольными охотниками, а навстречу прет НЕЧТО… Сразу его убивать, чуток опосля или мимо проехать? На такой случай вам и нужно научиться думать своей головой, чтобы принять правильное решение. Основываясь, в том числе, и на умении логически мыслить. И желательно соображать быстро. Итак, я слушаю тебя.
— Монстры агрессивные, — после секундного размышления ответила девушка, в ожидании подвоха со стороны учительницы едва заметно отстукивая по столешнице подушечками пальцев легкий успокаивающий мотивчик, не лишенный ритмичности.
— Замечательная характеристика! – похвалила колдовку наставница, тут же пустившись в дальнейшие рассуждения, для наглядности переведя разговор к конкретной ситуации. – Итара, попробуй вообразить такую обстановку: ты подъезжаешь к отдаленному сельцу, затерянному в глухомани на окраине Пятикняжия. Навстречу тебе вылетает пьяный в плетень парень, агрессивно размахивая обломком оглобли, которой он уже приласкал некоторых своих односельчан. И они этому совсем не обрадовались, только возразить не смогли. Согласись, что трудно проявлять недовольство в бессознательном состоянии. Разве только своей позой. А началось всё с малого пустячка: этот парень четверть свечи назад застал свою невесту, с которой он по осени собирался две судьбы в одну переплести, развлекающейся на сеновале. Развлекалась девица не совсем одетой. Хотя правильнее будет сказать, что из всей одежды на ней присутствовали только сережки, им же и подаренные. И что самое обидное, ведь не с кем-нибудь невестушка сено утрамбовывала, а с его лучшим другом детства. Не удивительно, что парень готов от злости первому-встречному по головушке колом настучать, лишь бы самому хоть чуточку на сердце полегчало. И агрессивности ему не занимать, ты уж мне поверь на слово… И каковы твои действия? Снесешь монстру голову с плеч?
— Нет, конечно! – тотчас возмутилась Итара, недовольно фыркнув. – Он же просто пьяный парень, которому в жизни не повезло, а вовсе не чудовище. Если он и на меня с колом полезет драться, то просто постараюсь вырубить бедолагу на время, не причиняя большого вреда здоровью. Проспится, протрезвеет и наверняка угомонится.
Преподавательница сделала вид, будто серьёзно задумалась над объяснением девушки. Потом она легонько пожала плечами и с предельной наивностью в голосе тихо спросила, обращаясь как бы скорее к себе самой, чем к классу:
— Тогда получается, если рассуждать логически, что по одной агрессивности монстров не отсортировать? Очень жаль! Насколько проще стало бы жить, так легко вычисляя чудовищ… Но ведь должна же быть наверное какая-то общая черта или характеристика, присущая только им? Кто из вас подскажет её мне?
Дайча с вопросительной выжидательностью воззрилась на учеников, опершись щекой на ладонь. Но её глаза, спрятавшиеся в близоруком прищуре, откровенно потешались над некоторой растерянностью, недвусмысленно отразившейся на озадаченных мордашках подростков. Вот те на! Они-то думали, что запросто сходу могут определить, кто является монстром, а кто нет. Возможно и могут. Даже наверняка сумеют, когда потребуется это сделать. Но обосновать словами свое виденье истинной сути чудищ, так чтоб другие тоже поняли, оказывается совсем непросто.
— Тогда монстров можно охарактеризовать, как кровожадных, — наконец-то нарушил сгустившуюся тишину Гунар, неразговорчивый юноша с красиво смотрящимся чубом волнистых каштановых волос. Если уж он голос подал, опередив более говорливых сокурсников, то значит, ребята влипли, как муха в сметану, – основательно и надолго. – Чем не определение?
— Кровожадный, то есть жаждущий крови, убийств, жестокий, — уточнила Дайча. – Я правильно тебя поняла?
— Именно так, наставница, — кивнул головой юноша, отчего его чубчик тут же свалился на лицо, закрыв левый глаз. Гунар быстрым движением руки поправил волосы и добавил: — И еще я бы упомянул о свирепости.
— Вполне разумное дополнение, — согласилась Дайча, одобрительно покивав головой. Испортить прическу она не боялась. Сплошь седые волосы, собранные в тугой компактный пучок на затылке, всё одно не прическа. Большинство учеников поддержали сокурсника обрадованными междометиями: наконец-то нашли верное слово! – Исходя из твоего утверждения, с которым, как я вижу, все согласны, могу сделать следующий вывод: работки колдовцам и колдовкам привалило отныне выше крыши Сторожевой башни. И начать очищать наш мир от скверны стоит с княжеского палача. Уж он-то точно жаждет крови, так как за её пролитие ему и платят. Скажете, что это всего лишь его работа? Не уверена! Ни один нормальный человек на подобную работу добровольно не согласится. Выходит, что палач – психически ненормальный человек. Или, что представляется более логичным, монстр.
Класс ошарашенно притих, пораженный нелепостью подобного предположения с одной стороны, а с другой удивленный логичностью выводов, сделанных учительницей из их, казалось бы, правильного по сути определения. А наставница не замедлила воспользоваться изумлением подопечных, чтобы продолжить развивать выводы до полного абсурда. Так ведь еще нагляднее получается. Она деловито загибала по пальчику на своей маленькой, словно у подростка, ручонке после каждого этапа предполагаемых действий.
— Во вторую очередь вам следует немедленно истребить чудовищ, прикинувшихся людьми, и захватившими под свой полный контроль княжий тайный сыск. Волчары весьма жестоки, особенно если сам князь лично отправил их на охоту. Значит, они – стопроцентные монстры. Головы им с плеч, и мир вздохнет с облегчением, избавившись от этих чудищ… Следующими под ваши мечи должны попасть державцы. Никаких возражений! Гвардия Пятикняжия только тем и занимается, что изо дня в день тренируется, готовясь к смертоубийству людей. И я не сомневаюсь, что когда дело дойдет до схватки, то об их кровожадности еще легенды будут слагать, если, конечно же, останутся живые в этом мире и у них найдется свободное время, чтобы заниматься такими глупостями… Самого Владыку, впрочем как и каждого из князей страны, а так же их ближайших подручных тоже придется отправить к праотцам. Ведь именно они вершина пирамиды чудовищ. Это четвертый пункт. Но мало снести верхушку у пирамиды и разрушить её стены. Всегда найдутся желающие воссоздать всё заново. А потому нужно выкорчевать саму основу проблемы, уничтожить фундамент, на котором она базируется. Проблема же кроется в человеческом несовершенстве, людской жадности, жестокости, лживости, зависти, лицемерии и себялюбии. Перечислять пороки можно до бесконечности, потому как они нескончаемы и вечны. Только освободишь мир от нескольких негодяев, а их место тут же займут после ожесточенной грызни за власть другие. И возможно, что они окажутся еще более страшными чудовищами, чем предшествовавшие им. Проще всего вырезать всех людей поголовно. Тогда уж точно проблема исчезнет.
Дайча загнула последний пальчик и сурово уставилась на недоуменные лица учеников, держа сжатый кулачок на весу. А потом она внезапно ударила им по столешнице. В полном безмолвии звук удара, не такого уж и сильного, показался настолько громким и резким, что все подростки без исключения вздрогнули от неожиданности. А слова учительницы, прозвучавшие следом, заставили ребят встрепенуться, будто их по спинам больно хлестнули кнутом, хотя произнесла она их тихим шепотом, не лишенным хрипловатой зловещности:
— А вы-то тогда чем будете лучше всех тех, кого умертвили?
Помолчав несколько тягучих секунд, наполненных угрюмым сопением учеников, наставница добавила последний жирный штрих на мрачную картину Апокалипсиса:
— Следуя логике и заветам Братства Огненного Ворона, вам придется незамедлительно и без жалости перебить друг друга. Ну а последнему, оставшемуся в живых, достанется сомнительная честь покончить жизнь самоубийством. Так завершится спасение нашего мира от сил Зла, то бишь от монстров. В этом ведь заключается ваша основная задача? Миссия выполнена.
Подростки осмысливали услышанное долго. И когда Дайча уже почти потеряла надежду на их правильную реакцию в ответ на изумительно проведенную провокацию, они разом возмущенно взорвались, едва ли не хором:
— Так не должно быть…
— Это не правильно…
— Вы сделали неверные выводы из нашего…
— Ерунда какая-то получается!..
— За что боролись, на то и напоролись…
— Нельзя определить монстра по одному только…
Удивленно изогнув бровь, учительница вскинула лорнет к глазам и с нескрываемым интересом в голосе призвала разошедшуюся молодежь к тишине:
— Хватит галдеть, как сороки над грибником. Кто из вас сказал, что нельзя определить монстра по чему-то там одному? Закончи свою мысль, пожалуйста, чтобы и другие её услышали. Мне она показалась интригующей и заслуживающей всеобщего внимания.
Почти ни у кого не вызвало удивления то, что заинтересовавшую наставницу мысль пыталась высказать Азва. Если не принимать близко к сердцу её ехидные подколочки, с легкостью раздаваемые окружающим, то придется признать: она – девушка умная и сообразительная. Возможно даже, что самая умная и сообразительная на этом курсе. И если бы не её язвительный характер, усиленный нежеланием лишний раз подержать рот на замке, то с ней многим было бы любопытно пообщаться на досуге, поболтать о том, о сём. Но, увы, только единицы из присутствующих могли безболезненно для своего самолюбия, по причине исключительной не обидчивости, решиться на общение с ”занозой в заднице” более пяти минут кряду.
— Я считаю, что нельзя определить кто перед тобой – монстр или нет, по одному какому-нибудь признаку. Их должно быть несколько, характеризующих встреченное существо с разных сторон. И чем больше ты видишь этих примет, тем лучше, потому как труднее ошибиться с выводом. По их совокупности и нужно принимать решение, как поступать: проехать мимо или с ходу начать мечом размахивать.
— Весьма похвально, — одобрила Дайча монолог одной из своих лучших учениц за долгие годы преподавания в стенах Вороньего Холма. – Странно, почему никто больше не заметил подвоха с моей стороны, когда я уводила вас на ложную тропинку выводов, исходя из ваших же неправильных в своей краткости характеристик монстров? Но не переживайте сильно по этому поводу, — тут же легко усмехнулась наставница. — Логика вообще очень странная штука. А иногда даже вредная… Азва, так что ты хотела бы еще добавить в перечень, характеризующий монстров?
— Ну, добавить-то хотелось бы многое, — в карих глазах колдовки вспыхнули на краткий миг озорные искорки, но она поборола неуместное в данный момент желание поёрничать всласть и продолжила чуточку серьезнее, чем начала. – Со всеми уже перечисленными качествами монстров лично я согласна, если не примерять к встреченному существу каждый из них по отдельности, а наряжать его полностью, с ног до головы. Но есть у меня важное замечание. Наряду со всем сказанным, монстр в первую очередь не должен принадлежать к человеческой расе, если я правильно выразилась…
— Выразилась правильно, но неверно, — тихо хмыкнул Астик, показав, что он тоже умеет не только оригинально думать, но и интригующе высказывать свои занимательные мысли вслух.
И хотя замечание юноши по большей части предназначалось для ближайшего окружения, и в особенности для ушек Итары, без промедления наградившей шутника дружеской улыбкой, но и Азва, сидевшая в отдалении, его тоже прекрасно расслышала. Девушка резво повернулась вполоборота к середине стола, удостоив балагура испепеляюще-презрительного взгляда, и ласково-приторно поинтересовалась елейным голоском, не забыв добавить в елей изрядную порцию толченого стекла:
— Почему ты так решил, Астюшечка? И чем, кстати? Или просто с обиды, не подумавши, брякнул? Прости, конечно, но я под монстром не тебя имела в виду. Хотя полноценным человеком тебя тоже трудно назвать. Видишь ли, у нормальных людей в голове кое-что имеется, и называется оно…
Дайча, как ни странно, молчала, по неведомой причине не вмешиваясь в намечающуюся ссору. Хотя обычно она никому не позволяла на своих занятиях вести себя настолько вольно. Урок – есть урок! А все свои ребячьи разборки и шалости оставьте до вечера, когда у вас появится свободное время. Вот его-то можете гробить по собственному усмотрению. И раньше наставница строго придерживалась этого принципа. Но не сегодня.
— Я вовсе и не думал обижаться, — удивленно вскинув брови, перебил одноклассницу Астемий. – Умные люди на хм-м …тебя не обижаются. Просто ты, Азка, не права в своем утверждении. А если точнее, то не совсем права.
Ребята с крайним изумлением обнаружили, что их язвительно-саркастичная одноклассница способна покраснеть так же, как и всё остальные простые смертные. Такое явление они наблюдали впервые. На щечках колдовки отчетливо проступили колоритные пунцовые пятна, а желтая окантовка зрачков вспыхнула особенно ярко, на краткий миг расширившись чуть ли не втрое от прежнего размера. Азва без сомнения смутилась нежданным отпором, по колкости не уступающим её любимым выраженьицам. И от этого девушка не на шутку разозлилась. Но после непродолжительной внутренней борьбы она смогла совладать с взъярившимися чувствами и почти спокойно произнесла, постаравшись скрыть остатки злости за снисходительной усмешкой:
— И в чем же моя ошибка, Астемий? Не стесняйся, просвети неразумную.
— Да запросто! Если придираться к словам, чем наша достопочтимая наставница сегодня весь урок занималась, — легкий кивок головой в сторону Дайчи, с добродушно-одобрительной усмешкой наблюдавшей за пикировкой, по всей видимости, означал почтительный поклон, — то, исходя из твоего утверждения, будет вполне логично исключить из числа монстров оборотней, упырей, беспокойников, утопцев и прочую нежить, когда-то бывшую людьми. Они всё же или принадлежат, или хотя бы когда-то принадлежали к человеческой расе.
— Вот именно, что когда-то…, — попыталась вставить Азва, но не тут-то было.
С дальнего конца стола Астемия поддержала Ильба, вечно во всем сомневающаяся девушка, которой нравился сам процесс ниспровержения общепризнанных авторитетов. А вот полученный результат для нее зачастую оказывался не столь уж существенным. Колдовка весело хихикнула и без долгих раздумий перебила Азву. А той-то показалось, что она нашла достойный аргумент, способный положить одноклассника на лопатки, зацепившись по его примеру за одно-единственное слово.
— Да боги с ней, с нежитью, пущай себе живет на здоровье, — игра слов у Ильбы невольно получилась знатной. — Зато другим не поздоровится! Найдется, где мечом помахать всласть. Например, бедняжки домовые точно уж не люди, и значит, их теперь нужно записать в разряд чудовищ? Потом не забыть дополнить список банниками, овинниками, полевиками. Леший, так вообще по всем статьям — вражина ещё та!
— Да нет же! Нечего мои слова переворачивать вверх тормашками, – возмутилась Азва, постепенно выходя из себя. – Я вкладывала в них совершенно иной смысл и говорила о связке признаков, по которым можно определить, кто есть кто. А вы…
— А что – мы? – с почти правдивой искренностью изумилась Итара. – Мы всего лишь пытаемся понять логику твоего суждения о монстрах.
Дайча расплылась в широкой усмешке, уже совершенно не скрывая своего прекрасного настроения. Урок, который вот-вот закончится, прошел успешно. Наставница добилась поставленной перед собой цели: дети пытаются думать своей головой, а не воспринимают на веру любое облеченное в слова утверждение, каким бы простым и привычным оно ни казалось. И пусть ребята пока всего лишь играются в крутых философов и знатоков логики – это не страшно. Главное, мыслят самостоятельно, и значит развиваются.
— А русалки? Они кто такие? И как к ним надлежит относиться? – прозвучал из глубины класса вопрос, заданный заинтересованным юношеским баритоном, не так давно утвердившимся на развалинах ломкого мальчишеского голоса.
— Как к потенциальной наваристой ухе, — под общий смешок раздался звонкий ответ соседки вопрошающего, сопровождаемый звуком легкого подзатыльника, отвешенного в чисто воспитательных целях. – О других отношениях с русалками даже не мечтай, негодник!
— Эльфов тоже на голову укорачивать? – вопросы и уточнения посыпались на Азву со всех сторон.
— А с гномами что прикажешь делать? Этих еще больше укорачивать стыдно как-то, и так уж судьбой обижены. Может их предварительно на дыбе за уши растягивать до нормального роста, чтоб потом голову срубить? Они, вроде как, тоже нелюди…
— А я мечтаю когда-нибудь с драконом повстречаться, они такие умненькие и лапоньки.
— И у них сразу куча голов. Как минимум три. Вот уж есть, где мечу разгуляться.
— Только тронь дракошу! Я тебе сама тогда прическу обновлю парочкой кинжалов. Но сохранность ушей не гарантирую…
— Да хватит уже! – не выдержав, взорвалась Азва, с силой хлопнув ладонью по столешнице. – Нет никаких эльфов, гномов и драконов. Они — сказка, миф. Так что и нечего их в пример приводить. Начитались ерунды всякой.
— Сказки и мифы на пустом месте тоже не рождаются, подружка, — вскользь заметила Итара, презрительно хмыкнув. – Пора бы привыкнуть к чудесам, коль сама колдовка.
— Колдовцы — вот они, есть, существуют. Они вполне реальные и их можно потрогать, а кое-кому не мешало бы и под глаз засветить, — буркнула Азва, искоса глянув на довольно осклабившегося зачинщика этого спора, из которого она вряд ли теперь выйдет победителем. – А твоих эльфов, например, хоть кто-то видел живьем, а не в своем богатом воображении? Может быть тебе, Итка, посчастливилось лицезреть длинноухих во всей красе?
— Нет, не довелось, — с грустью в голосе ответила девушка. – Но хотелось бы надеяться на нашу с ними встречу… Кстати, у меня есть еще один вопросик уточняющий. Мелочь, конечно, но всё же хотелось бы знать твоё мнение. А мы, колдовцы и колдовки, — люди или нет?
Дайча, не смевшая даже надеяться на такую каверзу со стороны Итары, с уважением посмотрела на свою не самую способную ученицу. Этой девушке раньше всегда больше нравилось мечом помахать, на коне скакать, по деревьям лазить или еще что-либо подобное вытворять вместо того, чтобы прилежно изучать науки и искусства. Тут она держалась середнячком, не выбиваясь из общей серенькой массы. Правда, читать она любила, этого у неё не отнять. И на тебе! На такие ухищрения пускается, чтоб разобраться в зацепившей её проблемке. Взрослеет, наверное.
— Конечно, люди! – не задумываясь, выпалила Азва. – Разве кто-то в этом сомневается?
— О, еще как сомневаются, — подытожила Дайча, поднимаясь из удобного кресла. – За стенами Вороньего Холма таких, шибко сомневающихся, — большинство. И половина из них почти убеждена, что колдовцы и колдовки – нелюди. Иногда, когда особо приспичит, то нелюдь полезная, а в остальное время… Так что понимаете, наверное: отношение к вам будет соответствующим. Единственное радует, что княжеских глотов – сборщиков подати, любят еще меньше. А маги замыкают тройку лидеров на пьедестале народной нелюбви. Так что особо не переживайте, вы не одиноки… Всем спасибо, урок окончен.
Зычно-протяжный удар колокола, распластавшийся над крепостью Вороний Холм, ознаменовал окончание еще одного учебного года. Для кого-то он был последним, для кого-то еще нет, но перемены в жизни намечались у всех.

0 рецензий

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять рецензии.