Игорь Рябов - Свиток 7

 Ночь у Итары выдалась кошмарной. Вначале она долго не могла заснуть, хотя именно провалиться в сон ей больше всего на свете сейчас и хотелось. Но у колдовки никак не получалось устроиться на кровати поудобнее, всё ей что-то мешало. То подушка покажется жесткой и угластой, будто обломками кирпичей набита. То под тоненьким одеялом до невыносимости жарко станет, а скинешь его, через некоторое время свежий ночной ветерок из открытого окна как специально прокрадется в комнату – и уже замерзла, покрывшись гусиной кожей. И даже излюбленная поза – на левом боку, обхватив плечи руками и согнув правую ногу, — в которой девушка обычно с легкостью засыпала буквально за три-четыре вздоха в эту ночь казалась неудобной и странной. Итара пробовала устроиться как-нибудь иначе, но в других положениях измучилась еще больше. А виной всему подслушанный разговор, чтоб по этим двум болтунам мохнатый джиль соскучился! Не было у неё печали! А теперь вот всякие разные мысли покоя не дают, сновидения от Итары пинками разгоняя.
Сколько она так крутилась и елозила по постели, трудно сказать. Но в один прекрасный момент всё же забылась тревожным сном, провалившись в него резко, точно в запорошенную снегом коварную полынью на Серебрянке зимой угодила. Недаром умные люди говорят, что наши сны связаны крепкими ниточками с реальностью. Колдовке до утра досталось кошмарных видений насмотреться с лихвой, на всё лето вперед ужастиками налюбовалась. И выглядели потусторонние события, в которых она принимала самое непосредственное и активное участие, что-то слишком уж реалистично, красочно и очень-очень страшно. Да и не растворились они в памяти бесследно сразу после пробуждения, как частенько раньше бывало. Наиболее запоминающиеся фрагменты ночного кошмара не оставляли колдовку вплоть до церемонии принесения клятвы на верность братству, и лишь перед самым её началом спрятались на задворки сознания.
А началось утро со странностей. Азва в кои-то веки соизволила разбудить соседку по комнате, раз она сама просыпаться не хочет, хотя колокол за окном радостно надрывается звоном, оповещая обитателей Вороньего Холма, что солнце давно уже взяло штурмом крепостную стену на востоке замка.
— Итка, хватит дрыхнуть, подымайся, — чудо из чудес, но в голосе одноклассницы не слышалось и намека на нотки ехидства, ставшего привычным за последние месяцы до навязчивой оскомины. Заспанной Итаре даже показалось на мгновение, что за ночь неведомые силы перенесли её в прошлое, вернув как минимум на полгода назад. — Давай, давай открывай свои гляделки. Я же вижу, что у тебя ресницы дрожат, и значит ты уже очнулась. Опять где-то полночи колобродила? Было у меня вчера желание дождаться тебя, поговорить хотелось. Но ты же знаешь, как мне трудно бороться с таким сильным противником, как лень, особенно если они сговорились с сонливостью заодно супротив меня выступить. Они, заразы, всегда меня побеждают вдвоем, не особо и напрягаясь… Открыла глаза? Вот и чудненько! Я улетела на завтрак. Есть хочу, как медведь бороться. А ты, смотри, снова не отрубись! Или опять скажешь, что я во всем виновата? Не разбудила, не одела, из ведра ледяной водой не облила и за шиворот из комнаты не выставила. Нет уж, подружка дорогая, приучайся с сегодняшнего дня к самостоятельности – ты теперь взрослая стала!.. Итка, а ну живо открывай глаза! Я же еще не ушла и вижу, что они у тебя опять под лоб закатываются.
Хочешь или нет, а пришлось Итаре подчиниться, иначе, похоже, Азва сегодня от неё не отстанет. Видать, девчонку на дружеское участие с утра пораньше пробило. Или может просто ей больше не хочется задом в лужу садиться при всем честном народе? Из этой посадки, кажись, неплохой стимул для исправления характера получился. И то ладно!
Колдовка откинула одеяло, свесила ноги с кровати, и, сладко потянувшись, широко зевнула. А потом потерла кулачками глаза: не продолжение ли сна видит? Нет, Азва настоящая, реальная, только непривычно улыбчивая.
— Молодец! Теперь я могу спокойно оставить тебя одну, и совесть моя будет чиста, — одноклассница шустро ухватилась за дверь ручки.
— Надо же, а она оказывается у тебя еще осталась? – невольно удивилась Итара, нашарив ногами тапки на полу. – А я-то думала, что ты её где-то обронила зимой в сугроб, а искать и не собиралась. Или вообще нарочно подальше зашвырнула с крепостной стены…
— Итка, не бери с меня дурной пример. Не язви, — ничуть не обидевшись, соседка помахала на прощание ручкой, выскальзывая в коридор. На минуту комнату наполнил слабый и невнятный гул голосов – ученики отправлялись на завтрак, а потом раздался звонкий смешок Азвы, случайно едва не сшибшей кого-то из одноклассников с ног. Дверь закрылась, и шум утренней суматохи несколько ослаб.
На завтрак девушка приплелась, когда зал уже наполовину опустел. Ученики старших курсов споро разлетались по своим делам. Одноклассники Итары тоже спешили поскорее насытиться, чтобы иметь побольше времени для подготовки к торжественной церемонии. И хотя большинство дел они переделали загодя, но лишний раз надраить до блеска серебряные клинки не помешает. Да и парадную форму примерить, крутясь перед зеркалом, еще как хочется. И стоит заметить, что сегодня покрасоваться в обновках не только девчачья половина курса желала. Ребята хоть и тщательно скрывали свое нетерпение за нарочито небрежной ленивостью походки, но утаить бушующее в груди предвкушение получалось у них не ахти как хорошо. И даже беззлобное подшучивание над одноклассницами, у которых, дескать, одни только тряпки да наряды на уме в отличие от них, серьезных колдовцев, звучало откровенно неискренне. Наверное потому, что мальчишки и сами себе не верили.
Итара вяло ковырялась ложкой в миске с гречневой кашей, устроившись в гордом одиночестве за большим столом, к этому моменту опустевшим. Есть колдовке совершенно не хотелось — последствия полубессонной ночи еще продолжали сказываться на настроении и самочувствии, хотя Итара сегодня дольше обычного умывалась, щедрыми пригоршнями плеская холодную воду на лицо. Не помогло. Чувствовала она себя разбитой на мелкие осколки.
— Привет, подружка. Как спалось? – незаметно подкравшийся сзади Астемий едва не напугал девушку своим жизнерадостно-бодрым тоном. Плюхнувшись на скамейку рядом, он принялся тут же деловито закидываться завтраком, размеренно откусывая от внушительной краюхи свежего ароматного хлеба и отправляя в рот дымящуюся кашу ложка за ложкой. Её в миске друга высилась такая внушительная гора, что Итаре стало дурно только от одного вида настолько непотребного количества пищи. А он ведь спорет всё, проглот несчастный! И хорошо, если насытится сразу, а не отправится тут же выпрашивать добавку у поварят на раздаче. Или намылится яблоки тырить в теплицах зимнего сада за цитаделью. – Чего молчишь-то? И не смотри на меня с нескрываемым презрительным недовольством, точно оборотень на пучок подаренной морковки! Я гораздо вкуснее, чем выгляжу.
— Ужасно спалось, Астик, — печально вздохнула колдовка. – Не обращай на меня внимания. Жуй, не отвлекаясь, а то еще подавишься ненароком, и я лишусь самого лучшего и самого ”вкусного” друга. Просто я не выспалась, вот и хмурая.
— Пофефу не фысфалась? – с набитым ртом невнятно поинтересовался юноша. И если бы не искренний блеск заинтересованности, мелькнувший в его глазах, то вряд ли бы Итара стала отвечать, ограничившись небрежным пожатием плеч.
— Потому, что…, — колдовка задумалась на пару глубоких вздохов, после которых, наконец-то определившись, решилась рассказать Астемию о подслушанном ночью разговоре, ничего не утаивая, — …это ты во всем виноват!
— Ну наконец-то! – обрадованный друг даже ложку воткнул в кашу и краюху отложил, поворачиваясь вполоборота к девушке и расплывшись в широкой улыбке. – Хвала всем многоликим богам! Дошли всё ж до вас мои настойчивые ежевечерние молитвы, когда я уж и не чаял. Неужто ты, Итка, влюбилась в меня? Ура!!!
— Балбес непутёвый! – колдовка рукой уперлась в радостно оскалившуюся мордашку друга, оттолкнув его личико обратно в направлении стынущей каши. Так этот несносный чудак ухитрился за время отталкивания демонстративно громко чмокнуть ладонь Итары, попавшую как раз на его губы, сложенные в трубочку, якобы, для их первого в жизни поцелуя. Еще и облизнулся затем, охальник, озоруя. И глазюки Астемия тотчас маслянисто заблестели, насмешливо сощурившись.
— Для первого раза вроде неплохо у нас с тобой получилось, Ита, но стоит еще потренироваться как-нибудь вечерком на досуге в более спокойной обстановке и лучшем месте. Может, сегодня вечерком к Баламуту прогуляемся? Посидим на скамеечке, поцелуемся, в обнимку любуясь закатом…
— Закат я тебе здесь и сейчас запросто могу устроить, — мягко пообещала колдовка, закатив другу легкий подзатыльник. – Ну как? В глазах не смеркается еще? Это тебе, чтоб слушал, не перебивая. – И сразу же она чуть сильнее двинула ему кулачком сбоку по ребрам. – А это довесок, дабы не фантазировал лишнего. Я всё понятно и доходчиво тебе объяснила, Астик? Повторения не требуется?
— Не, не требуется, — парнишка уже вновь беззаботно орудовал ложкой. – Ты же знаешь, Итка, что я не глупый. Схватываю всё налету, аки ястреб в небесах…
— Заметно, что быстро доходит. Только забываешь о полученных подзатыльниках ты еще быстрее, и опять принимаешься за старое, как ни в чём ни бывало, — добродушно усмехнулась девушка, наблюдая за его ритмично двигающимися в такт жеванию ушами. – И хоть стать ястребом тебе не светит, но ладно уж, слушай, воробушек, что я вчера случайно узнала. Начнем с того, повторюсь, что это ты, Астик, во всем виноват, пригласив меня к себе на дежурство в Сторожевую башню. А значит, и расхлёбывать проблемы будем вместе. Я одна не осилю, да и скучно мне без тебя разбираться в этой тайне. Итак, возвращаюсь я вчера спокойно к себе, никого не трогаю…
Итара недаром много книг прочитала, научилась мыслить ясно и четко, когда требуется. А коли мысли текут легко и плавно, так и в слова их облечь не составляло большого труда. С точно такой же ясностью, легкостью и четкостью. Весь рассказ о ночных похождениях девушки, подслушанном ею разговоре, бессонной ночи, проведенной в размышлениях о том, как ей стоит поступить, уложился в недлинный промежуток времени, пока Астемий приканчивал завтрак. Закончила колдовка одновременно с положенной им в опустевшую миску ложкой:
— А ты что посоветуешь, мой сытый друг?
Юноша в кратковременном раздумье взъерошил волосы и решительно поднялся со скамьи, подхватив со стола свою и Итарину посудины:
— Иди прямо сейчас к Галману и расскажи ему всё так же доступно и подробно, как мне сейчас. Архилит должен знать, что в Вороньем Холме кто-то воду мутит.
— Иди? А ты чего делать собираешься? – колдовка сосулькой застыла возле стола, широко распахнув глаза от изумления.
— Для начала тарелки на мойку отнесу.
— И..., — вопросительно подсказала девушка, ожидая продолжения.
Астик замялся, потупился, а потом, неожиданно покраснев, тихо пробурчал, со смущением искоса поглядывая на подругу:
— Итка, я с тобой к Галману не пойду. Где его кабинет находится — ты знаешь. И в крепости не заблудишься, даже если тебе глаза завязать. А уж с рассказом и без моего участия управишься. Меня же возле Баламута всё равно не было, и я ничем твои слова подтвердить не смогу. Хотя не пойму, чего ты волнуешься-то? Он тебя в любом случае внимательно выслушает. Сама же знаешь, Итка, что Галман к тебе, почти как к родной дочке относится. Ну, или как к племяннице – это уж точно! А присутствовать при вашей с архилитом беседе в качестве безмолвной части меблировки его кабинета мне как-то, скажу честно, не шибко хочется. Да и дело у меня есть срочное и важное.
— Астик, какое дело может быть сейчас более срочным и важным, чем этот тайный заговор? — с вкрадчивым недоумением поинтересовалась колдовка. – Ты часом головой вчера после моего ухода ни обо что в башне не ударялся? Может Молчун прямо на тебя сверху рухнул под конец дежурства? Какой-то ты странный сегодня. Я тебя не узнаю.
— Ну, мало ли какие еще есть важные дела на свете, — пуще прежнего смутился юноша, отворачиваясь и стыдливо пряча взгляд. – Итка, поверь, я бы без проблем пошел с тобой. И даже, дохлеца мне на ужин, согласен на роль молчаливо-насупленной тени при твоей беседе. Но только не сегодня. Я и вправду не могу. Не обижайся…
И хотя в голосе Астика слышалась едва ли не слезная просьба простить его за поведение, недостойное звания настоящего друга, девушка всё-таки её не выполнила. Обида была не такой уж сильной, чтобы она не смогла его простить уже ближе к обеду, но и не такой слабой, чтоб беззаботно отмахнуться от неё рукой. А всё из-за неожиданности отказа Астика в её пустяковой просьбе побыть рядышком. Такого колдовка от юноши не ожидала. Раньше он никогда не ставил какие-то свои неведомые “дела” поперед их общих. Наоборот, сам мог нешуточно расстроиться, если Итара вдруг отказывалась от его дружеского общества, по какой-либо причине решив побыть некоторое время в одиночестве или общаясь с кем-то помимо него. Вообще-то, если говорить откровенно, она и сама не заметила, как привыкла к постоянному присутствию Астика возле себя почти всегда. Так к своей тени привыкаешь, не обращая на неё пристального внимания. А забеспокоишься лишь тогда, когда однажды в солнечный день не увидишь её рядом. Итара, похоже, переборщила с привычкой: слишком многого требует от друга, но взамен отдает мало, воспринимая его общество как должное. Что он там про бессловесную мебель говорил?
— Ладно, Астик, ты прав. Я и без твоей моральной поддержки обойдусь, раз у тебя важное дело имеется, — девушка хотела произнести фразу будничным и спокойным голосом, словно ничего страшного не произошло, но он её подвел, прозвучав с плохо скрытым, глухо ворчащим недовольством. — Бывай! Топай, куда собирался.
Колдовка резво рванула к одной из боковых лестниц в холле перед входом в столовую. А её друг, грустно и протяжно вздохнув, скорым шагом направился на выход из цитадели. Легко взлетая по ступенькам, Итара на повороте невольно посмотрела вслед юноше, и ей не понравилась скорбная ссутуленность его спины и печальная покатость безвольно опущенных плеч. Но вернее всего девушке лишь показалось, что Астемий расстроен и подавлен. Просто этот взгляд был сверху – перспектива неподходящая. Ходулями-то друг вполне шустро перебирал, точно на свидание опаздывал. А почему бы и нет? Астик – парень хороший и видный. Разве он не мог завести себе зазнобу? Честно говоря, наоборот удивительно, почему у него её до сих пор еще нет. Или уже есть, да познакомить с ней подругу детства никак не решится?
Апартаменты главы Братства Огненного Ворона располагались на третьем этаже цитадели в центральной её части. Кстати, среди учеников давно гуляет легенда, что если посмотреть на Вороний Холм с высоты птичьего полета, то будто бы оттуда крепость похожа на большое гнездо, в котором сидит птица. Дескать, стены замка вместе с торчащими пиками башен точь-в-точь копия вороньего жилища. А цитадель в середине крепости, мол, как сама каркуша, которая растопырила крылья и распустила хвост, защищая своих птенцов. Может так и есть: перволюды построили цитадель в весьма странной и оригинальной форме. Центр – слегка выступающий вперед полуцилиндр, прилепленный к чуть более широкому кубу главного корпуса высотой аж в семь этажей. С каждого бока от него ответвляются по три длинных пристроя, отходящих от основного здания параллельно друг другу под углом в сорок пять градусов и загибающихся к тылу бастиона. Древние соорудили их каскадом: первый на один ярус ниже центральной части, следующий уже на два, а третий – самый маленький, четырехэтажный. Между собой они соединены арочными переходами, располагающимися без какой-либо явно заметной последовательности. Эти боковые ответвления жители замка привыкли называть крыльями. А позади цитадель выбросила из себя пять коротких зданий-отростков, расходящихся веером. Эти ростом всего в три этажа. Да, наверное, бастион и вправду похож на птицу в гнезде. Недаром ведь крепость исстари величают Вороньим Холмом, и вряд ли только из-за того, что каркуши облюбовали это местечко для своих шумных посиделок. Да и не раз уже Итара слышала, как взрослые колдовцы любовно называют промеж себя замок Гнездом, вопреки его официальному названию. Вот только не верится, что хоть кому-то из людей удалось взглянуть на крепость с высоты птичьего полета. Чтобы окинуть взглядом сверху двадцать десятин, на которых она раскинулась, да и увидеть не замок, а гнездо с птичкой, наверняка кроме богатой фантазии требуется еще и гораздо выше пернатых взлететь. Но басня о прекрасном виде сверху, тем не менее, гуляет.
Итара, даже занятая своими мыслями, обратила внимание на непривычную пустоту в здании. Пока она поднималась по лестнице и шла по короткому коридорчику к кабинету архилита, ей на глаза попалось не более пяти человек. Да и те поспешили поскорее исчезнуть из виду, каждый озадаченный своей личной проблемкой. Приближение начала торжественной церемонии чувствовалось всё сильнее. А небольшая приемная, предваряющая кабинет главы Братства, так и вовсе опустела, хотя в обычные дни тут с утра до вечера как минимум парочка посетителей скучала, ожидая своей очереди побеседовать с Галманом. Скучать тут можно было разнообразными способами и в уютно-удобной обстановке.
На миг остановившись перед неплотно прикрытой дверью, дабы перевести дух после стремительного взлёта по лестнице, колдовка решительно толкнула едва слышно скрипнувшую створку и шагнула внутрь, категорично выпалив на ходу, пока не передумала:
— Дядя Галман, мне нужно срочно вам кое-что рассказать…
Внутри никого не было. В крайнем случае, Итаре так показалось в первые секунды. Она даже успела мысленно чертыхнуться, расстроившись, что зря время потеряла, поднимаясь на третий этаж, а ведь могла бы уже свой серебряный Лучик любовно бархоткой надраивать до зеркального блеска. И одновременно колдовка обрадовалась, что трудный разговор с архилитом не состоялся. И стоит заметить, не по её вине. Рассказывать о предательстве неприятно. А уж тем более кого-то обвинять в нем, особенно если нет твердой уверенности. Всё-таки она же не видела беседующих, а лишь только предполагает, что возможно один из них…
— Его сейчас здесь нет, Итара, — Ягор, оказывается, сидевший в кресле архилита позади большого и массивного стола согнувшись в три погибели, будто искал что-то на полу, распрямился, откидываясь на спинку. Алхимик как-то странно поелозил по седалищу, точно выискивал наиболее удобную позу, и до ушей девушки донесся чуть слышный шум от осторожно задвигаемого коленом ящика стола. Темные глаза учителя с едва уловимой насмешливостью внимательно изучали колдовку, словно он никогда раньше с ней не встречался. – Галману пришлось уйти развлекать братца князя, чтобы высокородный не заскучал в нашей суровой обители без должного внимания к своей благородной особе. Такова участь всех руководителей. Приходится общаться не с теми, с кем хочется, а с теми, с кем нужно поддерживать отношения, во что бы то ни стало. Порой даже в ущерб своим непосредственным обязанностям. Но архилит попросил меня здесь побыть вместо него, так что выкладывай смело свои проблемы, раз уж не поленилась прийти. Чем смогу – тем помогу, хотя меня ты и не величаешь дядюшкой, — наставник мимолетно усмехнулся, доставая трубку и кисет. – И даже если вести дурные – не бойся. Я не убиваю гонцов, их приносящих.
Последняя фраза из его уст прозвучала двусмысленно, будто в ней имелся некий завуалированный намёк, озвученный специально для юной колдовки. Итара в нерешительности застыла в дверном проеме, а мысли её лихорадочно заметались. Вот ведь положеньице! И просто уйти сейчас, ничего не рассказав, нельзя, её поведение будет подозрительно выглядеть. Но и не может же она спокойно сидеть тут и болтать с Ягором о подслушанном ночью разговоре. Интересно, он громко хохотать начнет, если Итара в конце рассказа заикнется о том, что алхимик – её главный подозреваемый в шпионаже за братством колдовцев и в предательстве их интересов? Или алхимик постарается немедленно избавиться от опасного свидетеля? Придушить Итару у наставника вряд ли выйдет. Впрочем, как и причинить ей любой другой вред с помощью грубой физической силы. Не зря же учеников с первого курса обучения натаскивают азам самообороны, как от монстров, так и от людей. Да и Ягору сперва еще нужно будет ухитриться поймать её. Уж всяко Итара бегает резвее, чем он хромает на своей покалеченной ноге. А вот с помощью какой-либо хитрозадой магической штуковины алхимик запросто ухайдакает юную колдовку в два счета. Тут Итара бессильна – познаний в противодействии злокозненному волшебству у неё пока явно недостаточно, только-только начали изучать в этом году, да и она оказалась не самой способной ученицей.
Остатки мыслей еще кружились метельной поземкой в голове, а язык девушки уже нёс какую-то оправдательную чепуху, впрочем, не очень убедительно, но главное, чтобы пауза не показалась учителю неоправданно затянувшейся:
— Я тогда позже зайду, наставник. Ничего особо серьезного я не хотела рассказать, да и плохих вестей архилиту не принесла. Так, пустое. Маленькая личная проблемка, вам не стоит о ней даже беспокоиться. Вообще, наверное, зря пришла – сама с ней чуть позже разберусь…
Ягор с видимым удовольствием посасывал трубочку, изредка пуская в потолок из вытянутых трубочкой губ аккуратные колечки сизого дымка, благодушно щурился, периодически озаряя кабинет легкой улыбочкой и понимающе кивая начинающей седеть головой. А когда колдовка закончила нести галиматью, собравшись развернуться и исчезнуть, ткнул чубуком в направлении одного из двух кресел для посетителей, расположившихся у противоположной от алхимика части стола:
— Да ты присаживайся, девочка, не стесняйся. Вам, молодым, конечно, не возбраняется и весь день на ногах провести. Но согласись, Итара, что сидя в мягких креслах беседовать всё же гораздо удобней и приятнее.
— Так я же…
— Да не переживай ты так сильно и не красней, будто помидор на грядке! Я верю, что дело у тебя к архилиту было сугубо личным и совершенно пустяковым, не заслуживающим моего внимания, — учитель весело ей подмигнул. – Разве иначе ты примчалась бы сюда с утра пораньше, озабоченная, хмурая и не выспавшаяся, вместо того, чтобы, как и все остальные ученики, готовиться к началу церемонии? Тут и самому безмозглому дохлецу понятно, что проблем у тебя в жизни нет ни одной, а в кабинет Галмана ты прискакала ради развлечения от нечего делать. И правильно сделала! Мне вот тоже сидеть здесь в одиночестве уже час как наскучило. А чем не развлечение, послушать твою, как сама сказала, пустую болтовню? Хоть позабавит немножко. Так что устраивайся в кресле поудобнее и начинай изливать душу. Я страсть как люблю, когда мне в кафтан плачутся и сморкаются. Можешь промеж дела подсоленными сухариками поразвлекаться. Они вкусные до жути! А если хочешь, то я сейчас и чаек быстренько подогрею. Самовар вроде бы еще не успел сильно остыть после нашего с архилитом чаепития.
Итара с покорной обреченностью раскаявшегося висельника, справедливо приговоренного к казни, приблизилась к креслу и присела на самый краешек, готовая сорваться в бега при первом же признаке опасности. От чая она сразу же категорически отказалась, отрицательно тряхнув в кои-то веки аккуратно расчесанными волосами, которые сегодня не выглядели разворошенной копной сена, красиво ниспадая на плечи девушки волнистыми локонами. Какой чай?! Да Ягор при желании туда чего угодно незаметно накапает ей ”для придания напитку изысканного аромата”! Хорошо, если она после такого чаёчка только честно выболтает учителю все свои секреты, начав с того возраста, когда еще на горшок ходила. И тогда Итаре не сдобровать, а по большому счёту — и не жить. Но при худшем раскладе алхимик, даже не начав слушать, сразу может чего-нибудь настолько мудрёного в кружку накапать или сыпануть, что её и хоронить-то не придется. Итара вот нисколько не удивится, если у Ягора в одном из карманчиков припрятан пузыречек с каким-нибудь редким зельем, испив одну каплю которого, тут же и сгоришь без следа синим пламенем. И даже пепла не останется к досаде озорника ветра. Или просто в кучку пыли превратишься. Но от сухарика колдовка не отказалась, взяв его из заботливо пододвинутой к ней чаши. Вряд ли учитель туда что-то лишнее успел подмешать прямо на её глазах, хотя и поглядывает он на Итару сейчас не только с веселым любопытством, наигранным скорее всего. Что-то еще в его глазах сверкает. Подозрительность, тревога, озабоченность, изумление, ожидание? Непонятно. А возможных вариантов можно еще с десяток перечислить. Так что лучше пока погрызть дармовой сухарик, собираясь с мыслями. Выглядит вполне естественно, и хуже от этого не станет, даже не потолстеет.
— Так что же лишило тебя сна и покоя в эту тихую летнюю ночь? – едва ли не стихами напевно промурлыкал Ягор, тоже потянувшись к чаше с традиционным архилитовым лакомством. Но недолго покрутив сухарик в пальцах, с ленивым любопытством разглядывая, точно руки жили своей жизнью, а голова была занята совершенно иными думами, он положил его обратно. Наверное, трубка показалась алхимику вкуснее. Выпустив очередную порцию колечек, учитель оперся подбородком на ладонь и правдиво изобразил на лице искреннюю заинтересованность, густо замешанную на сочувствии.
— В комнате душно было, — с непривычной легкостью соврала колдовка, даже и глазом не моргнув, чем раньше никогда не грешила. Итаре вообще врать не нравилось, даже в тех ситуациях, когда ложь считается во благо. – Соседка Азва разговаривала во сне, мешая мне тоже погрузиться в дрёму. Наверное, я перенервничала из-за предстоящего торжества, вот мне и не спалось. А каждая мелочь, мешающая заснуть, сильно раздражала, только усиливая бессонницу. Но это ерунда, со мной такое редко случается. Обычно я засыпаю мгновенно, и меня даже набатным колоколом над ухом не разбудишь.
— Тебе везет, девочка, остается лишь позавидовать. Впрочем, в молодости я тоже на бессонницу не жаловался. Но с возрастом всё меняется. Лично мне сейчас в таких случаях хорошо помогает небольшая неспешная прогулка перед сном. Желательно в одиночестве, чтобы утихомирить мысли, разложить их накопившуюся за день свалку в голове по полочкам. Круг, другой, до Баламута и обратно – лучшее лекарство, даже снадобий никаких пить не требуется…
Итаре показалось, что на краткий миг взор алхимика стал пристально колючим, испытующе выжидательным, словно ему было крайне важно узнать, как рыбка отреагирует на призывно дернувшийся крючок с наживкой. Девушка невнятно пожала плечами, дескать, у вас, стариков, свои причуды, но мне они пока еще малоинтересны, слушаю лишь из вежливости. И колдовка потянулась за следующим и вправду вкусным сухариком – архилит не обеднеет. Попутно девушка отметив краем глаза, с каким видимым облегчением расслабился Ягор. И взгляд его однозначно потеплел, сменив кратковременную холодность зимы на ласково-весенние тона. И тут Итару осенило. Правильно ей Астик вчера посоветовал рассказать Галману о своем странном видении якобы из детства, выплывшим из глубин памяти, когда она отключилась, увидев пожар. А она отмахнулась от друга рукой, тут же забыв о совете. Зато вот сейчас этим “призраком прошлого” (красивая фраза, Итара её в какой-то книжке вычитала) можно легко оправдать свое появление в кабинете архилита, надежно скрыв истинную причину. И ведь что главное, ей даже врать не придется!
— Наставник, — талантливо изобразив смущение на мордашке, колдовка скромно отложила недогрызенный сухарик на краешек стола, — я хотела с архилитом посоветоваться из-за своего чудного видения о своем детстве. А может это был сон или еще что-то, я не разбираюсь. И даже не уверена, что увиденное мною, когда я без чувств свалилась, едва начался пожар в Наугольной башне, когда-то раньше со мной происходило. С таким же успехом… Хотя с другой стороны мне кажется, будто я смотрела на пожар, но видела не его, а именно похожее обрывочное воспоминание из далекого детства, которого совершенно не помнила раньше, и уж только затем свалилась в обморок…
— Так зачем дело встало? Рассказывай со всеми подробностями. Вдвоем попробуем разобраться, был ли это сон или явь. А может и нечто иное. Если ты, Итара, думаешь, будто учителям не интересны и не важны проблемы и переживания их подопечных, то могу заверить – ты глубоко заблуждаешься, — доверительно произнес Ягор, но лицо наставника, вопреки его утверждению, накрыла легкая тень скуки. Он даже позволил себе широко зевнуть, словно тоже не выспался.
Колдовка вздохнула, поерзала на кресле, переместившись с его краешка и устраиваясь более удобно, и начала повествование. Рассказывала она и вправду со всеми подробностями, какие только запомнила. Так гораздо убедительнее выглядит её мнимая обеспокоенность по поводу нежданно посетившего видения. И как ни странно, чем больше девушка болтала языком, тем серьезнее и внимательнее становился алхимик. Под конец он даже отложил в сторону погасшую трубку, уверенным движением руки сгреб в кучу на край стола ворох свитков архилита, до этого вольготно расположившихся на столешнице, и выудил из стопки чистый лист пергамента, взявшись за перо.
— А теперь, девочка, повтори еще разок свой рассказ, только помедленнее и более подробно, — с неимоверной серьезностью произнес наставник, приготовившись записывать. – Давай начнем с описания напавших на замок джилей. Я правильно произнес название чудовищ? — Итара утвердительно кивнула головой. — О таких монстрах я раньше никогда и не слышал даже. Как они выглядят? И, кстати, может быть ты сможешь вспомнить название загоревшейся в твоем видении башни? А так же в какой крепости она находится? Еще меня интересуют имена твоих родителей, их друзей, да кого угодно из твоего видения, если ты в состоянии их вспомнить. Это может нам помочь разобраться, посетило ли тебя воспоминание о реальном прошлом. Или же ты просто-напросто видела в обмороке нечто фантастичное, с нашим миром не имеющее ничего общего. И под конец хотелось бы услышать всё, что ты знаешь об упомянутых тобой легендарных Кольцах Странников…
— О чём? – глаза колдовки полезли на лоб от изумления, на секунду вспыхнув ярким желтым пламенем азартного любопытства. – Я ни о каких кольцах не говорила, наставник! Если всё увиденное и вправду случилось со мной, то, как вы понимаете, мне тогда не до разглядывания украшений было.
— Кольца Странников – это не драгоценные побрякушки, а как я полагаю, то место, куда тебя отец поставил – круг с рунами… Хотя, конечно, ты никогда ни о чем подобном не слышала, извини. О существовании сети подобных порталов, разбросанных по замкам Древних, есть легенда, и, кажется, даже не одна. И эти мифы вроде бы косвенно подтверждаются в некоторых дошедших до нас манускриптах и книгах. Но как бы там ни было, а до сих пор ни одного Кольца, тем более действующего, никто еще не нашел. Да и мало на свете людей, знающих об истинной сути легенды. По большей части ею только маги интересуются. Но ты не представляешь себе, насколько она может оказаться важной, если найдется хоть одно стоящее подтверждение реальности существования Колец. Хотя вполне возможно, что твоих нынешних воспоминаний окажется недостаточно, чтобы… Впрочем, неважно. У меня есть возможность устроить прогулку в твоем Тумане Памяти. Постараемся его развеять, насколько сможем. Но для такого променада необходимо получить от тебя согласие. Да и обряд требует тщательной подготовки. И прежде всего мне придется обсудить с Галманом все детали и нюансы. Я постараюсь сегодня же с ним поговорить, если конечно у него найдется свободный час для общения со старым алхимиком, а не с пустоголовыми вельможами. А пока, чтобы не терять даром время, приступим! Итак, какого роста эти неведомые джили?..

0 рецензий

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять рецензии.