Терехов Борис Владимирович - Железный Феликс

 На Западном фронте без перемен

20. 9. 2013 (10 часов 45 минут 2 секунды)

Железный Феликс своей обычной твердой походкой прогуливался по набережной Эспланада, что на самой южной части Манхэттена. Эти утренние прогулки вошли в его привычку. Руки Дзержинского были глубоко засунуты в карманы длиннополой шинели, лицо, погруженное в тяжкие раздумья, обдувал свежий морской ветерок.

Информация к размышлению

Феликс Эдмундович Дзержинский (польк. Dzierzynski); прозвища Железный Феликс, ФД, партийные псевдонимы: Яцек, Якуб, Переплетчик, Франек, Астроном, Юзеф, Доманский; 30 августа (11 сентября) 1877 года, родовое имение Дзержиново, Ошмянский уезд, Виленская губерния – 20 июля 1926 года, Москва – революционер, по происхождению польский дворянин, советский государственный деятель, глава ряда наркоматов, основатель ВЧК.

Иногда, замедляя шаг, он смотрел на видневшийся вдалеке на острове Свободы символ Америки. Хотя статуя Свободы и была в трех километрах от набережной и, казалось, плыла в сероватой дымке, Железный Феликс отчетливо различал каждую ее деталь. Он обладал отличным зрением, следовало лишь получше прочистить глаза от птичьего помета – каждый день проклятые пернатые обсирали его с головы до ног. Но это была данность, и с ней требовалось мириться.
Феликс Эдмундович, не скрывая, находил леди Свободу прекрасной и обворожительной и никак не мог ею налюбоваться. Надо сказать, что она тоже проявляла интерес к этому суровому мужчине с козьей бородкой, совсем как у императора Франции Наполеона III.
Всего месяц назад его, памятник Дзержинскому, под видом металлолома привез в Америку один преуспевающий бизнесмен и, кроме того, глубоко законспирированный агент российской внешней разведки. И, конечно, вовсе не для того, чтобы тот скучал, стоя во дворике дома бизнесмена в предместье Нью-Йорка – у Феликса Эдмундовича было важное секретное задание. Сегодня перед прогулкой по набережной он прошелся по тихой сонной Цветочной улице и убедился, что назначенная на этот день встреча с резидентом не отменяется. Большой цветок – сигнал тревоги — на подоконнике в доме, где находилась конспиративная квартира, не стоял, а шторы были отдернуты.
Железный Феликс увидел Штирлица, как и было заранее условлено, сидящим на дальней скамейке и читающим позавчерашний номер газеты «The Washington Post».
— Отто просил передать, что вчера вечером он ждал вашего звонка, — сказал бывший председатель ВЧК-ОГПУ резиденту, притормаживая у скамейки. Сказал и подумал: господи, что за дичь, Отто какой-то, будь он трижды неладен! Вот что значит не менять пароль со времен Второй мировой войны!
— Странно, я был дома, но, видимо, он перепутал номер, — произнес Штирлиц отзыв, откладывая газету. – Безумно рад вас видеть, — добавил он тише.
— Я тоже.
— Шикарно выглядите, Феликс Эдмундович.
— Спасибо. Только давай без имен.
— Виноват.
— Извините, у вас не найдется закурить? – спросил Железный Феликс, покосившись на проходившую мимо молодую женщину с детской коляской.
— Найдется, но здесь курить запрещено, — подыграл ему Штирлиц. – Оштрафуют в два счета.
— Экая жалось, контора совсем не выделила денег — экономят… Ну, докладывай, как у тебя с выполнением задания.
— Слушаюсь, докладываю. Пока что я собрал досье на Барака Обаму. Значится так. Истинный пиндос… пардон, североамериканец афроамериканского происхождения. Характер приближается к пиндосскому… пардон, к североамериканскому, стойкий. С товарищами по работе поддерживает хорошие отношения; беспощаден к врагам США. В школе играл в баскетбол. Отличный семьянин; связей, порочивших его, не имел. Теперь вот собираю досье на госсекретаря Джона Керри.
— И это все? Получается, ты три года угробил на то, чтобы выяснить, что Обама негр?
— Ну, почему же, не только, — обижено протянул Штирлиц.
— Ох, Мюллера на тебя нет!
— Причем тут Мюллер! – поморщился, как от коликов в желудке, резидент – о шефе гестапо у него остались самые неприятные воспоминания. — Еще я того… переплавил радистку Кэт с двумя младенцами в Швейцарию. И сейчас я фактически без связи во всех смыслах этого слова.
— Терпи, боец. Что касается радистки Кэт – да, ты сплавил агента дамского пола. Но твой план выдать ее младенцев за детей Обамы провалился. Наши специалисты, как ни бились, ничего не смогли сделать – больно уж они оба смахивают на тебя, полковник Исаев.
— Досадно.
— Не досадно, а плохо, очень плохо, — с железным скрежетом покачал головой Феликс Эдмундович. — Именно поэтому меня и прислали сюда. Надо, черт побери, как-то обуздать американскую военщину. Никому в мире нет от нее покоя. Процитирую самого себя: «Каждое насилие, о котором я узнавал, было как бы насилие надо мною лично. И я дал клятву бороться со злом до последнего дыхания».
— Ни минуты не сомневаюсь, что вы справитесь – старая гвардия не подведет, — польстил Штирлиц начальнику.
— Угу, не в таких переделках бывали.
— Знаю, знаю. Ваша маменька, будучи беременной, оступилась и упала в погреб. В общем, вы попали в первую переделку еще даже до своего рождения.
— Не об этом речь.
— Простите за смелость, но есть ли у вас какой-либо план?
— Есть, и он уже у меня в разработке.
— Вам понадобится моя помощь?
— Нет, справлюсь один, а ты продолжай собирать досье на их высшее руководство – у тебя только это и получается. Прощай. О месте и времени нашей следующей встречи сообщу дополнительно. Да, у тебя отклеился ус. Запомни, у чекиста должна быть холодная голова, горячее сердце и чистые руки, а усы не должны отклеиваться. Это самое главное, — строгим голосом произнес Железный Феликс и неторопливо продолжил свой путь. Штирлиц вздохнул с облегчением, кое-как приладил отваливающийся ус и обмахнулся раскрытой газетой. Пронесло!

Безумству храбрых…

25. 9. 2013 (11 часов 12 минут 38 секунд)

Изменяя своей традиции, сегодня Железный Феликс не совершал утреннюю прогулку по набережной Эспланада, а просто стоял напротив статуи Свободы и призывно смотрел на нее. Что, впрочем, не удивительно. Этим осенним днем с чистым прозрачным воздухом, озаренная лучами красноватого солнца, она была особенно хороша и величественна. Видимо, поэтому Феликс Эдмундович с юношеским пылом прикладывал руки к груди, игриво вскидывал брови, посылал ей воздушные поцелуи, часто вздыхал, словно изнемогая от любовного томления. Галантными жестами предлагал подойти к себе.
Так продолжалось несколько часов, и он начал уже уставать, когда, наконец, статуя Свободы не устояла и дрогнула под его неистовым напором – у нее же было пылкое сердце француженки.

Информация к размышлению

Статуя Свободы (англ. Statue of Liberty, полное название – Свобода, озаряющая мир, англ. Liberty Enlightening the World) – одна из самых знаменитых скульптур в США и в мире, часто называемая «символом Нью-Йорка и «США», «символом свободы и демократии», «Леди Свобода». Это подарок французских граждан к столетию американской революции.
Статуя Свободы находится на острове Свободы, в 3 км на юго-запад от южной оконечности Манхеттена, одного из районов Нью-Йорка. До 1956 г. остров назывался «остров Бедлоу». Богиня свободы держит факел в правой руке и скрижаль в левой. Надпись на скрижали гласит «англ. JULY IV MDCCLXXVI («4 июля 1776»), дата подписания Декларации независимости. Одной ногой «Свобода» стоит на разбитых оковах.

Леди Свобода слезла с постамента и, влекомая чувственной страстью, двинулась по дну Нью-Йоркской бухты к Феликсу Эдмундовичу. Вода в бухте закипела и вспенилась. Толпы зевак с ужасом наблюдали за происходящим, полицейские с белыми лицами носились по набережной, переговариваясь по рации. Над заливом зависли полицейские вертолеты. Под вертолетами по бурлящей водной глади выделывали круги спасательные катера.
Железный Феликс помог статуе Свободы выбраться на сушу, а, когда та не без кокетства ступила на берег, ловко подставил ей подножку. Многотонная медная махина всем своим весом рухнула на землю: у нее отвалилась голова, а из правой руки выпал факел.
— Боже мой, какое несчастье! Как же так?! Прости, любимая! – в отчаянии воскликнул Дзержинский. Но в душе он был несказанно рад. Задание выполнено! Повержен символ Америки! Теперь янки начнут думать не о том, как нанести ракетный удар по чужой стране, а о том, как поскорее восстановить свою статую Свободы. Мир будет хотя бы на время сохранен.
Железный Феликс не боялся, что его арестуют. Но если это случится, то первым делом, конечно, спросит: какие ваши доказательства? Она сама завалилась, тумба неповоротливая. Потом, он же памятник – кто его посадит. А вот на родине его ждет почет и уважение, ну а заслуженной наградой явится возвращение на постамент на Лубянской площади в Москве.

0 рецензий

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять рецензии.